Она рождена из кошмаров и страхов, сплетена из страшных снов и соткана из старых сказок.

В меня верят, как в самого великого из героев Земли. И…

— Я сильнее.

Вокруг Моас клубится черная пыль. Бедствие растет: хитин становится толще, ноги и руки разрастаются, впитывая черный дым. Моас становится подобием прежней себя, размером с вставший на дыбы локомотив. Она упирается в потолок пещеры уродливо раздувшейся головой. Она не боится меня: никогда никого не боялось.

— Ты ничтожен! — летит в меня раскатом грома. — Ты жалок и слаб!

Но в ответ звучит констатация факта:

— Я сильнее.

Кинжал, оставшийся на Земле. Кинжал, который я не мог пронести в шкатулке, был мне не нужен. Я изучил его, познал руны, чтобы действовать им как можно лучше. Это помогло мне победить Мясоеда.

Но теперь я мог воспроизвести эти руны на другом оружии. Раньше эта мысль приходила ко мне в голову, но раньше Ци не подчинялась мне с той легкостью, как сейчас.

По клинку бегут руны. Они появляются с обеих сторон на лезвии, и даже в центре клинка, прямо в металле. Я слегка изменил рунную цепочку — растянул на меч, что немного ослабило ее, но клинок был напитан моей силой, моей ВЕРОЙ, так что удар получится неслабый.

Бедствие пыталось сопротивляться. Оно метало в меня магические удары, от которых пол пещеры трещал и раскалывался. Оно давило своей волей, пыталось искривить пространство, чтобы остановить меня.

Я шагал.

Моас пыталась разрастись еще больше. Пыталась бить по разуму, атаковала ветром и насылала на меня полчища насекомых, но в пустую. Наконец Бедствие взревело и ударило по мне рукой. Ладонь опустилась, как гигантская мухобойка… и разлетелась хлопьями черного пепла. Обычный клинок, усиленным рунами и верой, пришедшими из иных миров, рассек плоть древнего чудовища, как пластилин.

Взревев от боли и ярости, Моас отшатывается. Ее гигантское тело дрожит, глаза вспыхивают алым светом. Воздух вокруг наполняется зловещим гулом, сама тьма оживает, чтобы защитить свою повелительницу.

— Ты смеешь бросить вызов мне? — ее голос гремит, как раскат грома. Камень под ногами трещит. — Я вечна!

Я спокоен. Мое сердце бьется ровно, и я не знаю, что может заставить его ускориться.

— Но я сильнее.

Моас рычит. Ее рев сотрясает воздух, но я уже двигаюсь.

Лезвие моего клинка вспыхивает светом, который разрывает тьму вокруг нас. Я молниеносно устремляюсь вперед.

Когтистая рука взмывает вверх, пытаясь остановить меня, но слишком поздно. Клинок проникает в ее грудь, пронзая и нанося урон самой сути Бедствия. Дрянной клинок, но за рукой, которая его направляла, стояли миллионы людей. И их вера разит гораздо больнее железа.