Хорошо, что и инструмент для этого у меня — золотая техника Познания, за которую любой культиватор-ученый отдал бы руку. Я не могу оставить эту загадку неразгаданной.

Спустя пять часов непрерывного использования техники я проглотил орс и сознался, что переоценил свои силы.

Мой уставший мозг снова и снова кидался на этот орешек. Сконцентрировавшись, я разбирал натянутые по всей фигуре нити силы, расследовал, как эта фреска добывает энергию из мира мириадами тончайших, едва видимых нитей, раскинутых во все стороны. Каждая точка на человеческом теле, нарисованным на фреске, состояла из невероятно плотной Ци, сквозь которую мне не удалось заглянуть, как я не пытался, но остальное я расшифровал ипознал . Как поглощается Ци, как она проходит через рисунок и выдается сконцентрированным потоком человеку, который занимается медитацией перед ней. Как Ци пульсирует в каком-то особом ритме. Причем именно эта пульсация, именно эта плотность энергии были оптимальны для меня. Я настолько упоролся в познание, что сумел отследить микроскопические положительные изменения в своей энергетике. Если я буду медитировать перед фреской пару месяцев подряд, не отвлекаясь на еду и перемещение в другой мир, я точно смогу перешагнуть на другой ранг.

Если я буду собирать энергию из алмаза и распылять ее перед собой, чтобы фреска ее переработала и вернула, мне понадобиться всего пара недель.

Но чем больше я разбирался, там лучше понимал — есть выход проще и быстрее. Не может не быть!

Однако даже спустя еще пару часов непрерывного наблюдения я все еще не понял, как присоединить к этой фреске свой накопитель.

Возможно, уровень развития техники был мал. В прошлый раз, когда я осваивал технику неприметности, мне пришлось пройти через жуткое дерьмо, чтобы научиться быть еще незаметнее. Сейчас мое познание было в районе трех десятков, и этого, судя по всему было мало.

Техника едва заметно подсказывала, что мне делать. Именно полагаясь на посторонние мысли, я водил ладонью по стене, ощупывая пальцами и пытаясь прочувствовать каждый сантиметр фрески, а потом — и остальной стены. Именно техника нашептывала мне выпустить тончайший флер энергии и попробовать ощутить фреску глубже. Именно она вспыхнувшим ощущением тревоги подсказала, что исследовать невероятно плотную Ци на фреске — глупо и опасно. Именно из-за Познания я сотни раз выпускал энергию и следил за тем, как она утекает во фреску, чтобы вернуться обратно. Раз за разом я пытался понять, как вставить в этот процесс энергию из накопителя.

Я сам мало что мог сделать или понять. Я никогда не работал с артефактами, за исключением своего всережущего ножа.