– С-спасибо, – поднимаюсь с колен. – Из-звините за это…

Усмехаюсь, отбрасывая с лица мокрые волосы.

– Без поклонов и стриптиза не вышло.

Кнут разворачивается и вдруг замирает, глаза его расширяются, и я тушуюсь, не зная, куда себя деть. Закрываться руками в моём случае – это всё равно, что пытаться спрятать машину под чехлом для мопеда.

«Я же не голая, в конце концов, – успокаиваю себя, стоя перед прокурором в мокрых брюках и кружевном бюстгальтере, влажная ткань которого предательски обрисовывает все выпуклости. – Сам бельё мне выбирал. Пусть убедится, что сидит идеально!»

Увы, утешения не срабатывают, ведь Клим молчит. Кажется, он в шоке, и немудрено. Его мама худенькая, и девушки наверняка тоже были стройные, не больше сорокового размера, а тут мой шестой в груди напоказ. Для неподготовленного человека травма на всю жизнь!

– Всё в порядке? – начинаю волноваться.

Кнут сглатывает, и его кадык дёргается.

– А… – начинает и вдруг резко отворачивается. – Из-звини.

– За что? – теряюсь в догадках.

Клим просит прощения? Наверное, послышалось.

– Я же пялился на тебя, как прыщавый подросток, – слышу ироничный голос Клима.

Облегчённо выдыхаю: знакомый тон. Пришёл, значит, в себя.

– Спасибо, – радуюсь, что неловкий момент закончился, и тянусь за полотенцем.

– За что? – чуть повернувшись, прокурор косится на меня.

– Не думала, что красивое бельё может быть комфортным, – обматываюсь полотенцем.

– И тебе спасибо, – внезапно отвечает Кнут.

– За что? – искренне удивляюсь я.

– Не думал, что может быть так комфортно с красивой женщиной, – огорошивает он.

– Вы шутите? – моргаю я, но тут взгляд падает на телефон. – Время! Скоро заседание!

Мы бежим к выходу, едва не сталкиваясь, и я пытаюсь отступить, но поскальзываюсь и падаю на колени, цепляясь за брюки Кнута. Полотенце летит на пол, а Клим отворачивается и цедит ледяным тоном:

– Пряник, если и дальше будешь стягивать с меня штаны, клянусь, однажды я тебя…

Осекается, а я в панике шепчу:

– Что?

Лишит премии? Уволит? Выгонит из системы?!

– Сама не понимаешь? – рычит мужчина и выпаливает с сарказмом: – Съем!

Поднимаю голову и, глядя снизу, отрицательно мотаю головой.

– Я больше не буду. Простите.

Поднимаюсь и, держась за стену, иду к одежде, в которой была вчера. Хорошо, что за ночь она высохла, и я натягиваю пиджак прямо на бельё, а потом помогаю Климу надеть рубашку. На то, чтобы подтянуть ему брюки, времени не остаётся, и я включаю трансляцию.

– Добрый день, – здоровается Кнут, глядя в ноутбук, который я поставила на стопке папок так, чтобы зрителям трансляции видно было лишь лицо прокурора, шею и воротник рубашки. Ни загипсованных средних пальцев, ни спущенных мокрых штанов, ни труселей с пряниками.