– А кто сказал, что договор исключает чувства? – всплеснув руками, кричит мама. – Я играла в десятке фильмов, где любовь начиналась со лжи!

– Так то кино, а это жизнь, – бурчит папа и замирает, в ужасе округлив глаза.

Потому что мама расслышала его слова. Я аккуратно передвигаюсь так, чтобы её и меня разделял стол, и как раз успеваю за миг до того, как начинается буря.

– Все истории берутся из жизни! – эмоционально доказывает мама, наседая на папу, практически вбивая его пышной грудью в стену. – Кино – это визитная карточка нашего общества! Сливки отношений! Квинтэссенция чувств! За два часа в картину вмещают целые столетия, разве это не доказательство? Как ты можешь так небрежно отзываться о деле всей моей жизни?!

– Прости, дорогая, – пытается вставить отец между громкими фразами, которые выдаёт мама. Потирая затылок, с ужасом и восторгом смотрит на мамину грудь. – Бес попутал. Прости, дорогая. Как я мог? Типун мне на язык…

Я медленно и осторожно отступаю к двери, надеясь предупредить Клима о том, что наша тайна каким-то образом стала известна, но в дверях меня хватают за шиворот.

– А ну, сто-о-о-ой!

Обречённо возвожу глаза к потолку, а потом поворачиваюсь к маме. Папа сидит на полу с очумело-блаженным видом.

– Ты так и не ответила, – обвиняет мать.

– О договоре? – с надеждой спрашиваю я.

– О своих чувствах, – наседает она. – Скажи правду! Ты влюбилась в своего прокурора, пока изображала его невесту?

«На самом деле я уже давно была в него влюблена», – произношу мысленно.

Вслух же отвечаю, выдавая часть правды, чтобы оградить Кнута от моей невероятно настойчивой мамы:

– Нет, я не влюбилась в своего прокурора, пока изображала его невесту.

Она разочарованно всхлипывает и садится на пол, и папа обнимает её, счастливо прижимаясь к пышной груди.

– Не расстраивайся, милая. Будет другой зятёк.

– А что мне сказать жене режиссёра? – жалостливо стонет мама. – Она уже со всеми договорилась!

– Если хочешь, давай мы разведёмся и снова распишемся, – предлагает папа.

Мама отпихивает его.

– Да что ты такое говоришь? Развестись со мной хочешь?

– Только чтобы ещё разок полюбоваться на тебя в свадебном наряде, – льстиво отвечает он.

– Ути-пути, – смягчается мама, и они целуются, а я пользуюсь моментом и выскальзываю из палаты.

И нос к носу сталкиваюсь с Климом. На нём уже нет жуткого гипса, а из-под рукавов рубашки виднеются почти незаметные пластиковые накладки в тон кожи. Должно быть, мужчине так намного легче, потому что нет подвязок, а Кнут стоит, спокойно опустив руки вдоль тела.

Но порадоваться этому я не успеваю, потому что теряю способность дышать от его тяжёлого и холодного взгляда.