- Говорят, нам дадут звания почетных жителей города, а тебе, Данил - хотят предложить должность в администрации, - сказал Карате. - И не спеши отказываться! Если в рядах клерков появится наш человек, то он сможет многие изменить. В конце концов ты не понаслышке знаком с проблемами отдельных районов города. Ты можешь принести большую пользу.

- Карете! - Фыркнул Греча. - Угомонись ты хотя бы на час со своей общественной деятельностью! Дай человеку на ноги встать! А лучше попроси Данила, чтобы он за тебя словечко замолвил. Вот если ты чиновником станешь, то уж все эти продажные твари взвоют от твоей справедливости и занудства!

Мы посмеялись. Греча начал в двадцатый раз рассказывать, как в одиночку вытащил пятерых пацанов из школы и как искал врача, пока тысячи людей вокруг приходили в себя.

Увидев в двери знакомый силуэт, я почувствовал, что быстрее забилось сердце. Соха проследил за моим взглядом, присвистнул и покрутил пальцем в воздухе:

- Пацаны, кажется, нам пора!

- С чего это?! - Запротестовал Греча, но после повернулся к двери и передумал. - А! Ясно! Увидимся завтра, Данил! Поправляйся!

Пацаны ушли. Место гостя на стуле рядом с тумбочкой заняла Милана. Я сжал мягкую руку и через боль привстал, чтобы почувствовать вкус её губ.

- Привет, - улыбнулась она.

- Привет.

- Мне уже становится неловко, что каждый день твои друзья уходят из-за меня.

- Дай им волю, и они проторчат тут до самой ночи! Ты меня выручаешь.

- Ладно, - она улыбнулась, посмотрела на тумбочку, где лежали апельсины, и показала свой пакет. - Я принесла тебе апельсины! Хотя в следующий раз лучше принесу соковыжималку. Всё это просто так не съесть.

- Точно.

- По новостям сказали, что с тебя сняли обвинения. Теперь ты можешь начать новую жизнь законопослушного гражданина.

- Этим я и собираюсь заняться, - я притянул её к себе и ещё поцеловал в губы. - Осталось уладить последнее дело…

… … …

Я стоял рядом с окном во всю стену и смотрел на сидящего внутри Тритона. Долгое время мы были врагами. Ну или почти врагами. Во всяком случае, мы часто вспоминали друг о друге, и эти воспоминания не были приятными. Интересно, что мы так и не встретились. Не видели друг друга до этого самого дня.

И вот сейчас сквозь непроницаемое с одной стороны стекло я смотрел на него. Тритон сидел, откинувшись на стуле, и отвечал следователю.

Допрос закончился быстро. Открылась дверь, следователь подошёл ко мне:

- Слышал?

- Ага.

- У этого ублюдка полно денег, - полицейский посмотрел на Тритона и пожал плечами. - На него работает целая армия адвокатов. Ты представляешь? Какими нужно быть кончеными мудаками, чтобы защищать чудовище, которое хотело поработить мир!? На его совести почти сотня тысяч убитых, а мы не можем ничего сделать! Ничего, чтобы сбить с его хари эту надменную улыбку! Он у всех на виду. О нём пекутся продажные чиновники и поддерживают бизнесмены. Он признаёт все обвинения и шлёт нас в задницу. Самое большое, что мы можем сделать - усадить его на пожизненное, где этот ублюдок со своими бабками будет сидеть, как в санатории.