Крепкие двери из сухого до звона дуба затрещали под ударами, а когда в полотне показалось лезвие топора, пробившее его насквозь, воины взялись за копья. Вот уже в дыре появился могучий, потный от усилия франк с рыжим хвостом на макушке. Это он прорубил тяжелую дверь.

— На! — азартно крикнул Хрольф, сунув в дыру копье. — Получи!

— А-а-а! Сука! — завыл франк, а топоры застучали еще веселее, только под удар больше никто не подставлялся.

Первым пролез в изрубленную дверь тот самый здоровяк, уже успевший перевязать тряпицей вытекший глаз. Он заревел, как медведь, и закрутил мечом, словно мальчишка деревянной палкой. Франк был на редкость могуч. Вслед за ним повалили и другие, да только застряли в двери, где самый первый уже упал, раненый в ноги и изрубленный мечами воинов бургундского короля. Франки полезли один за другим, но в узком проходе гибли, оставаясь в меньшинстве.

— Пошел, — кивнул Добрята Хрольфу. — Расскажешь все герцогу. Вдруг мы поляжем тут все до его прихода, поэтому передай ему слово в слово: «Виттерих! Тот человек должен знать, что я ни о чем не жалею. Я опять согласился бы. Спаси моих детей.»

— А это что значит, а? — наивно спросил Хрольф, который послушно повторил его слова. — Я и не понял ничего, мой король.

— А тебе и не надо ничего понимать! — уверил его Добрята. — Просто передай то, что я сказал. Как отступать начнут, уходи вместе с ними. Только рожу погуще кровью измажь и плащ с убитого сними.

Так и получилось, и Хрольф в чужом плаще вывалился из ворот виллы, баюкая раненую руку. На него никто и внимания не обратил. Франки потеряли десяток человек и теперь решали, что же им делать.

— Деревья рубят, король, — сказал Храмн, приложив ладонь к уху. — Ты лук далеко не прячь, они по крыше пойдут.

Храмн не ошибся, и примерно часа через три, когда франки вырубили длинные лесины, они полезли со всех сторон. Квадрат стен взяли приступом, и на кровлю вскоре забрались десятки воинов, балансируя на заросшей мхом черепице. Он стали по одному прыгать вниз, прямо на копья бургундцев.

— Суки! — Добрята пускал одну стрелу за другой, почти не промахиваясь. В дверях снова завязалась драка, только теперь и франки ударили в копья. Воинов бургундского короля оттеснили внутрь, и в них полетели дротики, которые не могли пробить новгородский доспех, скользя по нагрудным пластинам. Но вот ноги и лица у воинов не защищены, и они начали гибнуть один за другим. Добрята бил из-за спин своих бойцов, безупречно укладывая стрелу в цель. Он уже выбил почти всех, кто еще оставался на крыше, а теперь королевские лейды снова откатывались назад. Они уже потеряли многих. Небольшой дворик завален телами почти сплошь, а его камни стали скользкими от крови.