— Как же, наслышан, наслышан. — Мужчин откинул капюшон и сорвал с себя изрядно помятую шляпу, тут же вцепившись в нее пальцами-сосисками.

— Говори, с чем пришел, у меня нет времени на всяких проходимцев, — холодно произнес граф, ограничившись еле заметным кивком.

— Дык это, карта мне надобна. — Получив искомое, Гашек уверенно ткнул в крохотную точку к западу от Искоростеня. — Тут он укрывается, кровопийца поганый.

— Откуда такая уверенность? — все тем же ледяным тоном поинтересовался Комаровский.

— Я раньше в личной охране служил, пока нас всех на псин не поменяли. Кому-то еще повезло, городовыми стали, а меня выпнули, ничего не оставив! — зло выкрикнул Гашек. — Что ж, теперь они в аду горят!

«Приверженец новой религии», — Артур вычел еще один балл из внутреннего рейтинга Гашека. Христиане этого мира ненавидели каддэев и, соответственно, приручителей. Доверять такому следовало с большой опаской. Внутренняя интуиция возразила, что жажда мести и наживы являлась отличным мотивом для предательства.

— Пока все вокруг зверины не заполонили, мы ему схрон приготовили, как раз здесь. Там хутор был ладный, пока хозяев не порешали. Ох, и славно мы дочек того хмыря попользовали. — Гашек мерзко усмехнулся. Наткнувшись на неодобрительный взгляд графа, он поспешно продолжил: — Тропа туда ведет совсем неприметная, глухомань вокруг. Якуб планировал зализывать там раны, коль чего случится, вот.

«Интересно, если он так ненавидит зверин, то как он сдружился со Станиславом?»

— Что ж, если это правда, ты получишь обещанную награду за предоставленные сведения. — Повинуясь знаку приручителя, равнодушные Хетем и Ари поставили перед возбужденным человеком сундучок, наполненный серебряными червонцами. — Не спеши, я не закончил.

Артур привычно добавил в свой голос силы, а во взгляд холодной стали.

— За убийство мирных подданных империи и массовое изнасилование в составе банды ты арестован. — Пусть Гашек и не был каддэем, он смертельно побледнел и мелко задрожал, будто подчиняясь силе приручителя. — Твои деньги реквизированы короной.

— Но я же… Это ведь было по приказу Якуба… Он во всем виноват! — Мужчина упал на колени и протянул ладони к отпрянувшему юноше. — Смилуйтесь, вашество, не губите! Я же вам помог!

— Твои заслуги обязательно будут учтены судом, возможно, они смягчат приговор. Что же до Якуба, уверен, он не приказывал вам никого насиловать. — Артур мысленно позвал Станислава, и, пусть их ничего не связывало, каддэй явился на зов. — Слышал, о чем мы говорили? Взять его.

Мрачный как туча Станислав коротко кивнул и схватил хнычущего мужика. Непонятно, о чем он жалел больше – о грозящей пожизненной каторге или потерянных деньгах.