— Там… все умерли? — осторожно спросила Альба, потому что пояснять он не спешил.

— Не совсем, — вздохнул генерал. — Спасибо, что не стали расспрашивать за моей спиной. Это был небольшой городок, перекрывавший важный участок. У нас не было возможности его обойти, требовалось спешить на помощь другому корпусу, счёт шёл на часы. Стен у города не было, бригги отказались принять бой на открытом пространстве — они понимали, что шансов в этом случае не было. В плен не сдались, засели в горoде, прикрываясь мирными жителями. Мечи в таких условиях не способны бить избирательно по отдельным людям, только по местности, и хотя проломить защиту было нетрудно, но это неизбежно повлекло бы жертвы среди простых горожан. Многочисленные. И я отдал приказ о штурме. Умерли, конечно, не все, но многие. Те, кто попал под первые удары, не успел или не захотел сбежать, кого не отпустили сами бригги, не желая терять живой щит. Насколько мне известно, город после этого решили не восстанавливать, так что — да, шут не соврал, его действительно не стало из-за меня, — задумчиво подытожил Рауль, покачивая в ладони бокал, в котором жидким мёдом перекатывалось немного золотистого шереса. — Ну что, я достаточно страшен? — улыбнулся он, насмешливо глянув на задумчивую и сосредоточенную супругу.

— И вам их совсем не жаль? — наконец, спросила она.

— Жаль. Но то решение было правильным. Мы вовремя успели поддержать части Мануэля. Может быть, он справился бы и сам, но тогда погибло бы куда больше наших людей, а их мне жаль куда сильнее. Α еще очень недальновидно и неумно оставлять позади врага, пусть немногочисленного, зато решительно настроенного.

— И вы так спокойно об этом вспоминаете? О приказе убивать невинных людей? — хмурясь, продолжила допытываться Альба. Но ни злости, ни обиды в её голосе не слышалось, только растерянность. Это было неожиданно, но вселяло в Рауля оптимизм.

— Если бы я не мог отдавать такие приказы, я был бы монахом, а не офицером, — возразил Рауль. — Командир должен уметь рискнуть жизнью, подавая пример, но так же должен уметь обрекать на смерть других. Но вы, кажется, не сердитесь на меня и не спешите порицать? — он всё же не удержался от лёгкой подначки.

Которая, однако, не достигла цели.

— Дар целителя — спасать жизни, но порой чем-то для этого приходится жертвовать. Α нередко бывает так, что спасти может лишь Господь, — тихо, но уверенно ответила Αльба. — Не мне и не вас осуждать за то, что мир так устроен. Я что-то не так сказала? — уточнила она, не сумев истолковать очень пристальный, странный взгляд мужа.