— Что тебе от меня надо, жалкий уродец?

— Уродец может быть, но жалок сейчас не я, — осклабился тот и на всякий случай ещё отскочил, когда Медина де Бланко схватился за висящую на поясе шпагу. — Ой, боюсь-боюсь! Ах, спасите, убивают! — кривляясь, запищал он, патетично прижимая обе руки к сердцу.

Алонсо скривился и разжал руку.

— Чего тебе от меня надо, шут?

— Ну как же? Я же шут, мне пошутить надо! А как же не пошутить над глупым влюблённым мальчишкой, который и возлюбленную сеньору упустил, да еще и по рогам от удачливого соперника получил! — он составил ладони над головой в подобие лосиных рогов и проскакал несколько шагoв вперёд.

— Оставь меня в покое, дурак! — буркнул он. — Ты ничего не понимаешь!

— Так просвети! — Чуи низко поклонился, заискивающе глядя в глаза. — Докажи, что ты не трус, и не слабак, и не мальчишка, которого взрослый дядя отшлёпал за плохое слово. Как докажешь, а? Α никак не докажешь, силёнок потому что нет! — захихикал он. — И будет бедняжка девица в драконьем загоне томиться, поскольку струсил рыцарь и уступил девицу!

— Такого не будет! — резко заявил он. — Всего несколько дней, и всё это закончится!

— Да-да, конечно. Всё сделаешь, но только — завтра! — захлопал глазами шут, манерно сложив губы бантиком.

Алонсо скривился от омерзения.

— А если и правда — завтра? Тогда что скажешь, дурак? — выцедил он, резко развернулся и стремительно зашагал прочь.

— Скажу, что кто еще из нас дурак, — ухмыльнулся Чуи, провожая мальчишку взглядом и не думая его преследовать. Всё, что хотел сказать и увидеть, он уже сказал и увидел, а гоняться за балбесом — пустое. Сейчас он примчится к «папочке», увидит, что того до сих пор нет, и…

И дальше начнётся что-нибудь интересное.

* * *

А у второго участника дуэли настроеңие после неё было прекрасным — и в сравнении с противником, и вообще. Лучше относиться к вынесению решения подобных вопросов на публику он не стал, но всё же… Всё же приятно было видеть и беспокойство, и искреннее восхищение в глазах жены. И когда она подбежала к нему, чтобы лично удостовериться, чтo всё в порядке, о нарушении приличий он подумал в последнюю очередь. Но подумал. Поэтому ограничился заверениями, что всё в порядке, и почти пристойным поведением. А хотелось, чёрт побери, сгрести в охапку, прижать к себе и поцеловать так, чтобы дыхание перехватило у обоих.

Может, Χорхе прав, и его отношение к супруге в какой-то момент вышло далеко за пределы обычной вежливости и стремления выполнить долг? Ну… Было бы чему удивляться, в самом деле! Равнодушным к этой непоседе оставаться попросту невозможно, а не любить — не за что…