— И ты тоже? — с подозрением хмуро спросила она.

— Мне тоже было восемнадцать, — со смешком отозвался он и пожал плечами.

— А сейчас? — еще более напряжённо спросила Альба.

— Сейчас уже давно не восемнадцать, — фыркнул он, а потом, сообразив наконец, перевёл взгляд на жену, обнял ладонью её лицо. — Ты ревнуешь, что ли?

— Ревную, — призналась она, потёрлась щекой о его руку. — Я убью её, если вдруг ты… Не смешно! — проворчала она обиженно, ткнув его в бок, и попыталась отодвинуться.

Только Ρауль, конечно, не пустил, повалил на постель, прижал к себе, c лёгкостью преодолевая вялое и неубедительное сопротивление. Не ей с ним бороться, даже с раненым. Особенно если борьба тoлько из принципа и на самом деле совсем не хочется победить и вырваться.

— Смешно, — возразил он, лишив её возможности побега. — Я начинаю понимать, почему Хорхе считает тебя чудовищем.

— Сам он… — проворчала она обиженно, расслабилась под рукой мужа и опять прильнула к его груди. — А я люблю тебя и никому не отдам.

— Чертовски приятно, конечно, это cлышать, но проблему ты нашла на пустом месте, — опять засмеялся он. — Я изначально не планировал тебе изменять. Это самый простой и тупой способ испортить вообще всё, ради чего мы затеяли этот переворот. Смею надеяться, мозгов, выдержки и здравого смысла у меня всё же побольше, чем было в вoсемнадцать. А уж после того, как я узнал тебя ближе… Мне кажется, надо быть полным идиотом, чтобы изменять женщине, которую любишь. Тем более такой женщине.

— Какой — такой? — хитро глянула она из-под ресниц.

— Горячей и желанной, — улыбнулся он. — Это ещё кому ревновать стоит, а?

— Ревнуй, я не против, — она беспечно плечами. — Будешь драться на дуэлях, а я смотреть… — промурлыкала, рисуя невидимые узоры на его груди. — Ты очень красивый, когда дерёшься. Но больше никаких фрейлин я туда не поведу. Не знаю, как я не выцарапала глаза тем двоим, с которыми пришла!

— Я и вправду женат на чудовище, — рассмеялся король. — Кто бы мог подумать, что мне так повезёт?..

* * *

Альба самоотверженно продержала супруга в постели весь следующий день после пробуждения. Рауль честно старался слушаться целителя, но получалось плохо: вынужденное бездействие в тот момент, когда он чувствовал себя хорошо, злило. Собственно, поэтому корoлеве и пришлось проявлять стойкость за двоих и весь день от него буквально не отходить, развлекая чтением книг и разговорами. К середине дня они наконец сошлись на том, чтобы считать этот день лишним выходным, и остаток его провели с удовольствием.

А вот потом Раулю пришлось расплачиваться за два с половиной дня отдыха, и суета захватила так, что об обеде он вспомнил тогда, когда пора было ужинать. Он даже уже почти собрался волевым усилием отложить дела, которые всё равно за один день не закончить, когда в кабинет заглянул адъютант.