ей требовалась помощь. — Только не старейте, — сказала она детям, которые подбирали ее очистки и развешивали их на кусты, как гирлянды. — У возраста тяжелая одежда. На лугу цвели яблони. Иза была неспокойно подвижна, на ее берегах через каждые двадцать-тридцать метров сидело какое-нибудь семейство. Племянница Льва и два его племянника побежали в воду, хотя отец предупреждал их, что она еще холодная. — Иди к нам! — звали они Льва. Лев закатал штанины, забрел в реку. При этом брызгал водой, как бы невзначай, в их сторону. Уже скоро ему пришлось спасаться на камне. Дети, казалось, не чувствовали холода. Они строили запруду, для которой Лев подтаскивал камни, наблюдали за рыбами, которые появлялись, только когда дети неподвижно замирали; пытались сделать на берегу песчаный пляж, искали блестящие камешки, говорили, что это серебро. Потом его племяннице стало холодно, он вывел ее, остался с ней стоять на мелководье у берега, пока холод в его ногах не превратился в колющую боль. В какой-то момент перестал думать о Като (он экономил свой запас бензина на тот случай, если она захочет, чтобы он заехал забрать ее обратно), не думал о ссоре с Астрид; не думал о неразберихе на пилораме, больше ни о чем не думал. Было мясо, жаренное на гриле, картошка и салат из зелени, а на десерт пироги и шоколад из последней посылки от Ферри. После еды буника и Анюта помыли посуду в реке. Бредика по настоянию детей принялась рассказывать очередную историю. Лев слушал вполуха: двенадцать братьев превратились в вороных коней, а их сестра спасла их от плавучей горы. Лиз лежала на подстилке в траве и читала, вытянувшись на спине и поднеся книгу к лицу. По обложке книги бегали тени от деревьев; ее лицо, хорошо затененное, хранило выражение такой расслабленности, что Лев не мог отвести глаз. В такой день, в окружении историй и разговоров, погрузиться в книгу удавалось только ей. Как она находила здесь покой? Как она могла жить в круге этой семьи двадцать с лишним лет, оставаясь вечно чужой? Она находила общий язык с большинством соседей, у нее было несколько подруг. Довольствовалась ли она этим? Не скучала ли по своему отцу? По городской жизни? Льву это казалось странным, как будто его мать нашла здесь убежище, только он не знал, от кого и почему она бежала. Сказка про плавучую гору заканчивалась тем, что сестра и братья получили коня, по-настоящему бесценного. Племянники Льва благоговейно слушали, сидя на пледе, его племянница покусывала прядь волос их матери. Бредика закончила словами,