«А, больно!»

«Что ты делаешь?!»

«Тварь!»

Стукнула трёхногая табуретка рядом с моей… кхм… с нашей ногой. Старик уселся, и от меня не укрылось, как жалобно скрипнул табурет, и одна ножка чуть прокатилась по соломе к моей пятке, выгибаясь. Явно на ладан дышит.

— О, какой у нас взгляд сегодня возбуждённый, — освещённое свечой лицо старика озарилось ещё и улыбкой, — Что, будет сегодня, с чем работать?

«Нет!»

«Нет, это не мы!»

«Среди нас нове… нове… кха-кха!»

Они пытались открыть рот, а я не давал, легко сомкнув губы. Молчать, шавки.

Визжащая мелочь затрясла нашими руками в цепях, но это только обрадовало старика:

— О, сколько энергии! Что, после дождя воды накапало? Вроде сухо у вас здесь…

«Это он!!!»

«Откройте кто-нибудь рот!»

«Покажите пальцем, что это новенький!»

Палец и действительно выгнулся, тыкая вниз на затылок, будто хотел дотянуться и почесать. Выглядело это, наверное, забавно.

Я молчал. Подожду, пока сил побольше наберётся. Воля потихоньку восстанавливается, и это даже похоже на чудо или божью помощь.

Оракул чуял изменения, но был не в силах понять, в чём причина. Или его отвлекало что-то другое — то и дело его зрачки съезжали вверх и в сторону, словно старик купался в приятных воспоминаниях.

— Ну-с, да осветит вас Чёрная Луна, начнём.

Старик поставил свечу поближе, и души Легиона опять завизжали, разлетаясь по закоулкам разума. Я присмотрелся к пламени, чувствуя от него какую-то непонятную силу.

На меня она особо не действовала. Точнее, мне наоборот стало легче — до этого я сильнее ощущал присутствие других в этом теле, а теперь словно отделился от них.

Чувствую, что в воск свечи добавлен порошок из сильных заговорённых камней. Так это тот самый артефакт, который разобщает Легион? Делает их просто орущей толпой, безвольным сборищем?

Старик, напевая под нос какую-то песенку, выудил из кармана рясы связку камешков на шнурках. Стал раскладывать в особой последовательности между ним и мной.

— А то у всех удачная неделя… — снова вспомнив о чём-то, проворчал оракул, а потом улыбнулся, — Вот и в моё окно, наконец, луна заглянула!

Я узнал блики тхэлуса и псарэса на полу, там были и стихийные камни. Ага, старик, заботишься о своей защите? Только из рук вон плохо, скажу я тебе, пёс толчковый.

То ли угроза смерти так повлияла, то ли израненное тело добавило мне чувствительности, но я прекрасно чуял псионику. Тем более, кирпича в чакре нет, и даже раскуроченный энергоконтур отлично принимает сигнал.

Сплетения магии в артефактах выстроились в многослойную стенку, ограждающую меня от оракула. Тут был и физический уровень, и ментальный, и эмоциональный — ну прямо линия Маннергейма.