Встречал я уже одну целебную мазь, и метод её получения мне очень не нравился.
Возмущённый взгляд Филиппо подтвердил мои опасения:
— Сын мой, это лекарство, данное волей Незримой, спасло сотни жизней! — тут он ревниво выхватил бутылёк, — Не хочешь, не надо!
— Ладно, ладно, — кривясь, я отобрал у него мазь.
Эх, а ведь когда-то у меня была целая коробка вытяжки…
* * *
Первый патрон, который смог даже расколоть небольшой камень, получился у меня только через пару дней. Правда, винтовка чадила красным дымом, как паровоз, и на активацию моего чудо-снаряда потребовалось гораздо больше силы, чем на серийные, но я всё равно сидел довольный, утирая капли пота со лба.
Это было раннее утро, и разбуженный выстрелом недовольный Филиппо выглянул из хижины. Ему не нравилось, что я перестал осторожничать, ведь грохот выстрелов мог привлечь ненужных гостей.
— Ох, узри Незримая твои деяния… Смотрю, получилось?
— Ага, — улыбаясь, как дурачок, я показал на раскрошенный камень.
— Прекрасно, — сказал он, — Вдвойне прекрасно, что сегодня ночью мне было видение.
Хотя его тон говорил о том, что ему вообще ничего не нравилось.
— Вот даже как? — я удивился.
Он вышел и прошагал мимо меня, гордо вздёрнув подбородок. Такое чувство, как будто его в этом видении взгрели, как нашкодившего пацана.
— Идём к Вертуну, сын мой, пришло время тебе стать Привратником, — таинственно произнёс он.
Меня это так ошарашило, что я послушно встал и, не отряхиваясь даже, последовал за ним. Но Филиппо вдруг остановился, и, оглянувшись, с поджатыми губами посмотрел на расколотый камень.
— Тим, ты это… кхм… магострел-то возьми на всякий случай.
Глава 9. Чующий
Мы шли к Вертуну, пробираясь через расщелины между отвесными скалами и карабкаясь на крутые склоны. Иногда приходилось останавливаться, и прислушиваться всеми фибрами души и чакр…
Прислушивался я, потому что в плане чувствительности к стихиям Филиппо был обычным Безлунным. И мне даже было слегка непонятно, кто из нас кого ведёт к Вертуну.
— Гордыня имеет разрушительные последствия, сын мой, — словно прочитав мои мысли, сказал одноглазый.
Я как раз стоял на вершине очередного гребня, разглядывая окрестности через линзы магострела, и Филиппо только-только вскарабкался следом. Он сел, пытаясь отдышаться — не по годам ему были такие скачки по горам.
Хмыкнув, я спросил:
— А как же Безлунный преодолел бы этот маршрут?
Я показал в сторону, где под навесом гигантского камня чернел валун странной формы.
— Вот там, например, «уголёк» спит… А камень-то соблазнительный, так и хочется под его тенью отдохнуть. Как бы ты его почуял?