«Он хорошо послужил церкви, и его жертва не напрасна», — снова подсказали души.

Вот только что-то мне подсказывало, что все эти игры в слова не имеют особого значения. Уже начинала подзуживать чакры настоящая интуиция — та самая, что не разменивается по мелочам. И эта интуиция подсказывала, что моё появление внутри пленника похоже на появление внутри Василия в академии Маловратска.

Значит, какие надо оракулы, если они здесь есть, об этом знают. И надо быстрее уносить ноги.

— Ты же знаешь, чернолунник, — я положил руку парню на плечо, — Он послужил церкви, и его жертва не напрасна.

— Да, ваше великолуние.

— А теперь… — я заметно повысил голос, крепко стиснув его плечо, — если ты, выродок недолунный, не приступишь к своим обязанностям, ты так же послужишь церкви!

Последние слова я прокричал ему в лицо, резко подтянув к себе, и на носу парня даже заблестели капельки моей слюны. Бедняга зажмурился и в панике зашептал:

— Да, да, сейчас же, да, да…

Я резко оттолкнул его, выругавшись:

— Отродья лжи! Чтоб вас Чёрная Луна всех осветила, недолунки!

Быстрым шагом я пошёл прочь, оставив ошалевшего послушника одного. Я услышал, как он, выдохнув с облегчением, нырнул в камеру.

Ну, надеюсь, этот концерт вполне удался. И вдвойне надеюсь, что я пошёл в правильном направлении к духоправу.

Пройдя быстрым шагом через длинный коридор и ругаясь так, чтобы эхо достигало ушей послушника, я нырнул за угол и с облегчением перевёл дух.

Вот можно было просто его пришить, конечно. А вдруг у него и вправду сигнализатор какой?

Можно было и дать себя проводить к оракулу-духоправу, но сколько бы я смог удерживать роль? Тем более, этот духоправ мог оказаться более глазастым, чем послушник.

Идя по коридору, я стал дёргать двери. Они не поддавались, и судя по большим замочным скважинам, замки тут были надёжные.

«Нам нельзя возвращаться в темницу!» — зашептались в голове, —«Нужно уходить отсюда!»

— А, я же про вас забыл, — усмехнулся я.

Я стал настраиваться на внутреннюю чистку разума, как душонки заверещали:

«Мы же помогли!»

«Не убивай!»

Излишним милосердием я никогда не страдал. И толчковому псу ясно, что эти двое в первую очередь пытались спасти себя, а не мне помочь.

Правда, прибить визгливую мелочь так и не не получилось. Потому что, должным образом просканировав энерго-контуры, я вдруг понял, что эти два недоразумения теперь как-то связаны со мной. То есть, я не просто заблудший разум псионика Тимофея Зайцева в теле чернолунного оракула, а ещё и получил пару аппендиксов к моему астральному телу.

— Твою же псину, — вырвалось у меня.