— Мне знакомо твоё лицо, — всё же сказал я.

Вячеслав пожал плечами, а потом задумчиво поскрёб бритый подбородок:

— Я сам не сразу вспомнил, где тебя в первый раз увидел. И то, меня тоже не отпускает чувство, что мы встречались ещё раньше.

Молча покрутив головой, я подвигал всеми частями тела, убеждаясь, что действительно нет переломов. Потом, чуть поморщившись от боли в мышцах, спокойно сел и уставился на Вячеслава.

Мой магострел оказался рядом, и я даже ощутил в нём заряженный патрон. Это презент, чтобы я доверял?

Как этот горбоносый здесь оказался? Где Филиппо? И что, вашу псину, тут вообще происходит?!

Эти вопросы крутились в моей голове, но сказал я совсем другое:

— В меня попали ядовитым дротиком.

— Да, — кивнул диверсант, — У меня было противоядие.

Мне сразу полегчало. Не люблю загадок, даже если это исцеляющие чудеса. Любая неизвестность — это слабость, источник страха.

Я покрутил головой.

— Где одноглазый старик?

Диверсант ткнул палочкой в темноту.

— Тело там. Я прикопал камнями, но звери всё равно его вытащат потом. Так что, если желаешь, можешь перезахоронить.

Вот же… горелый ты пёс! Да как так-то?!

Я подхватил магострел и до скрипа стиснул приклад. Острое ощущение неизбежности вдруг укололо меня в сердце и подтащило застывший ком к горлу. Дыхание перехватило, защипали глаза.

В темноте ничего не было видно, но я не сводил разъярённого взгляда с того склона, на который указал диверсант.

Вячеслав даже не шелохнулся, когда я схватил оружие.

— Если что, те пятеро — мертвы. Сдаваться они не желали.

Пятеро? Так вот их сколько было.

— Твою псину, — наконец, просипел я, стараясь вернуть контроль над эмоциями.

Сказать, что я привязался к старику — ничего не сказать. Он спас мне жизнь, и больше двух недель нянчился со мной. Большой, конечно, вопрос, кто с кем нянчился, но всё же.

— Я дал ему противоядие, но… — тут Вячеслав пожал плечами, — Возраст, наверное.

Злость мешала думать, и я привычным усилием воли подавил её, выравнивая дыхание.

Если этот неожиданный спаситель думал, что я поверю ему… Впрочем, лжи в его голосе я не ощущал, но верить шпиону будет только идиот.

Да, пусть этот пёс толчковый не имел отношения к убийству старика, но он мог спокойно придержать противоядие. Филиппо мешал ему остаться наедине со мной.

Вот только зачем я понадобился Ключевцу?

Эта неизвестность мне тоже не нравилась. Почему человек, которого я привык считать смертельно опасным врагом, сейчас спокойно сидит напротив меня? Почему он дал мне противоядие?

В сказки про неожиданное милосердие я не верил. Тем более в такой профессии.