Если честно, не особо нравилось мне это чувство. Когда стоишь на явной жизненной развилке, и надо принять важное решение.

Одно дело — смекалка в бою, от которой зависит твоя жизнь… Другое дело — решения в этой самой жизни, от которых она потом будет казаться беспросветной. И винить будет некого.

Я оглянулся на БМП, на торчащий из орудийной башни ствол, и нервно стиснул пальцы несколько раз. Контуженный гулко хлопнул по броне и поморщился от звука.

— Жалование в разведке побольше, чем у железнозадых, да и свободы тоже. Увольнительные, опять же, отпуска, — он еще раз приложился ладонью к броне, словно отталкиваясь, — А впрочем, тут тебе решать. Если уж душа легла к пятидесятке…

— В разведке останусь, — твердо сказал я и мотнул головой.

Контуженный явно подумал, что я прикипел к этому орудию. А я как подумал о часах и днях, где буду сидеть в тесной башне, видя мир только через прицел. И слушая его только через броню.

А сожжет меня какой-нибудь маг… Сраный Лунный, которого я даже не увижу. Я так и представил, как броня резко раскаляется добела, как проникают внутрь языки пламени, сжигая кислород. И как я хватаю ртом раскалённый воздух, чтобы просто кричать от боли, и последние секунды жизни трачу на то, чтобы открыть люк прожаренными пальцами.

И поминай, как звали.

Не-е-е-е, не хочу я в бэшке кататься. Нет уж, лучше в разведке! Да и с Грозным как-то повеселее…

Видимо, на моем лице было многое написано. Зрачки Грозного сразу заблестели, как у рыбака, отхватившего крупный улов.

— Ну тогда еще один вопрос, — ухмыльнулся сержант, хлопнув меня по плечу. Я аж напрягся, а он с максимально серьезным и доверительным лицом спросил. — Хер сосешь?

— Э… что? — потерялся я, с полным непониманием посмотрев на Контуженного.

Он конкретно выбил меня из колеи. Вот правда, он конченный — да за одно такое предложение я самое малое должен был набить морду, а еще лучше просто разрядить в нее карабин. Потому как никакой мужчина…

— А-ха-ха! — тот заржал, хлопнув меня по плечу еще сильнее.

Наконец, собравшись с мыслями, я процедил сквозь зубы:

— Никак нет, господин гвар….

Меня тут же согнуло от удара в живот. От боли я забыл, как дышать, а воздух словно обжигал легкие изнутри. Грозный перестал смеяться, подтянув меня за ворот и вонзив в меня холодные зрачки.

— Я сколько раз уже говорил? Никаких формальных обращений, –спокойно произнес он и добродушно улыбнулся.

— Так точно… — просипел я.

— Ну, а если серьезно, Центр. Как планируешь стресс снимать? Куришь? Пьешь? Может что посильнее долбишь, «порошок счастья» или грибочки там какие? Или ты по бабам?