По палатке прошелся смешок. Но сержант даже ещё не успел договорить, а два пулемета уже стояли в разложенном состоянии на центральном проходе.
Грозный кивнул нам:
— Сапронов, Центров, со мною. Остальным приятной ночи, девочки, — усмехнувшись, Контуженный достал из своего рюкзака небольшую кожаную сумку и направился на выход.
Нам с Максом только и оставалось, что последовать за ним, оставив все лишнее на койках.
— Чёт мало ты взял, — усмехнулся капитан, выходя из соседней палатки с тремя бойцами сопровождения.
— А они сильные, утащат. Сань, ты б видел, как они пулемет таскают! Звери, задери их Луна, — довольно хмыкнул гвардии сержант.
Мы с Сапроном молча переглянулись, и я отчетливо прочитал в его взгляде осознание всей боли от предстоящей нагрузки. Видать, «расквартировкой» занимались исключительно залетчики, а ещё самые сильные.
Тяжко вздохнув, я чуть тряхнул головой, уже по привычке отрубая критическое мышление. Это всего лишь очередная глупая армейская задача, и все, что от меня требуется — это отключить мозг и выполнять.
Я ведь солдат.
Глава 17 Бумаги важнее людей
'Раньше на десять бойцов был один журнал,
Ныне же на одного бойца — десять журналов.'
[Начальник штаба Второго Батальона
Гвардии Майор Демцов]
Первый день Красной Луны. 05:40
Палаточный лагерь. Аэродром «Буни».
Как оказалось, про нас не то, чтобы забыли… Про наше прибытие никто вообще не знал.
Контуженный сначала таскал нас по разным полуразрушенным домикам, где нас в девяти случаях из десяти просто посылали на хер — никто посреди ночи не хотел оформлять командировочников. Причем им было совершенно насрать, что мы — разведка, и что на позиции должны уезжать первыми уже завтра.
Наконец, среди общего бардака нашелся более-менее адекватный офицер, знакомый Контуженному по какой-то другой командировке, и он согласился устроить нам обзорную экскурсию по бюрократическому аду. Поэтому командир роты спокойно передал свою троицу Грозному, а сам отправился разбираться с какими-то анкетами. Мы же с сержантом остались оформить личные дела и проштамповаться в местном штабе.
Это была огромная палатка, наиболее приличная из имеющихся, в которой стояло с десятка два столов и сидело два полусонных дежурных, читающих какие-то газеты. Сопровождающий нас офицер даже не обратил внимание на то, что двое рядовых не соизволили поднять свои задницы с кресел.
— Наши бы уже стояли по стойке «смирно», — тихо прошептал Макс, подтверждая мои мысли. Не один я был удивлен такому наплевательскому отношению к субординации.
— Здесь свои правила, — спокойно ответил Грозный, ожидая, пока его знакомый достанет необходимые печати, — Ты же не вскакиваешь, когда мать заходит в комнату, пока ты спокойно лежишь на кровати? Они у себя дома, а мы — лишь так, назойливые гости, которые скоро уедут.