Я поймал себя на мысли, что кромешно чёрная Пробоина над горизонтом даже показалась немного родной. Хоть какое-то, пусть и не яркое, но отличное пятно в этом пейзаже.

— Не, ребятки, вы у врат в аду, — нас хлопнул в спину Раскол, заставляя двигаться.

— У врат? Это чего, ещё не пустыня⁈

— Ха-ха-ха! — захохотал ещё один ветеран, — Дышите пока прохладой, желторотики, наслаждайтесь.

Мы с Максом переглянулись. Воздух и так чуть не обжигал лёгкие, а жар земли чувствовался даже через подошву, ноги у меня мгновенно взмокли. И мне совсем не понравились слова старика о том, что это ещё пока прохлада.

* * *

Как оказалось, торопыги уже оккупировали ближайший забор рядом со взлетно-посадочной полосой и теперь вовсю удобряли выжженный солнцем газончик.

Завидев эту шеренгу пожарных, тушащих сухую землю похлеще магов воды, меня тоже скрутило. Все-таки почти двенадцать часов в полете, и без возможности сходить по нужде.

В бутылку я не решался, хотя и видел, как в конце коридора кто-то из ветеранов вставал лицом к стене и явно наполнял тару. Но больше половины суток это охренеть как долго…

Тут донесся крик, который окончательно вернул меня к реальности, сбрасывая ощущение кошмарного сна.

— Построение личного состава разведроты у правого крыла через пять минут! — гаркнул Контуженный.

Как оказалось, он остался чуть ли не единственным магом в подразделении, если не считать командиров роты и второго взвода. И, получается, Грозный стал временно исполняющим обязанности командира нашего, третьего взвода разведроты.

С этим его назначением никто даже спорить не стал, да и смысла не было. От всей роты осталось едва ли сорок человек, и третий взвод теперь составлял всего одиннадцать человек. Считая самого командира…

Все же торопыги в каком-то смысле оказались удачливее. Потому что нормально сходить до забора я не успел, и мне пришлось терпеть уже до полевого лагеря. Куда мы и проследовали сразу, едва построились с вещами и организовали слабое подобие колонны.

И пока мы тащились, я вновь ощутил на себе все прелести второго номера пулеметного расчета.

Помимо личных вещей, карабина, боекомплекта и небольшой сумки с пайком, я так же волок на себе четыре пулеметные ленты и перевязь с двумя коробами к нему. А всё это ещё и нагрелось на солнце, обжигая кожу даже сквозь форму, так что я принял душ из собственного пота уже с десяток раз, пока шёл. Ладно хоть по нужде уже не так хотелось, всё с потом вышло…

И хорошо хоть станину нес кто-то из ветеранов, попавший к нам во взвод.

Быстро темнеющий жёлто-серый пейзаж довольно скоро надоел, груз на плечах выдавил из охреневших мозгов все мысли, и я уже даже не крутил головой по сторонам, а только разглядывал под ботинками почву. Естественно, жёлто-серую.