Так что «новичкам желательно поспать, ну а старички и так знают, что делать»… Ага, поспишь тут.

Судя по кряхтению и то и дело позвякивающей бутылке, Макс тоже не мог уснуть… К легкому своему стыду я тешил себя злорадством, и это немного дарило облегчение.

Не мне одному будет паршиво предстоящим днем! Хе-хе…

* * *

Примерно за двадцать минут до конца полета включилось основное освещение и весь коридор вдруг залило светом.

Солдаты начали просыпаться. Кто-то сразу спрыгнул с койки, быстро собираясь и выдергивая сумку из общей кучи. Кто-то уселся на брезентовом полотне, заменяющем сразу простынь и матрас, и лениво посматривал на копошащихся.

Всему свое время. Все выйдут со своим скарбом. Никого не забудут, никто не отстанет.

Беря пример с более опытных вояк, я тоже решил не торопиться и даже хлопнул Сапрона по ноге, когда тот хотел уже было спрыгнуть со второго яруса.

— Обожди.

Я всё крутил головой, пытаясь понять, что же так изменилось. И не сразу до меня дошло… Уже ни хрена не холодно. Теперь тут так жарко, будто наш дирижабль там снаружи огнём полыхает — нагретые металлические переборки так и дышали на нас теплом.

— Чего душно-то так? — пожаловался Макс.

— Новички напердели со страху, — хохотнул какой-то ветеран с крайней койки.

Вот наш дирижабль стукнул по земле, дёрнулся последний раз, и замер. Створки начали открываться, заставляя жмуриться от яркого света…

В этой духоте каждый ждал, что влетевшие потоки воздуха принесут долгожданную прохладу, но нет, стало ещё хуже — в лицо ударило настоящее пекло. Будто там боевые огненные маги решили над нами подшутить.

Я не прогадал, решив подождать.

Суетливые, замявшись всего на мгновение, выбежали первыми. Зато оставшиеся смогли нормально разобрать сумки и стройной колонной покинуть десантный отсек.

Едва я ступил с опущенной створки на хрустнувшую землю, как передо мной открылся новый мир. Я даже замер на мгновение, пытаясь понять, как так получилось, что родная зелёная Красногория вдруг превратилась в жёлто-серую, лишённую каких-либо цветов…

— Восточная пустыня? — спросил Макс, вставший рядом.

— Наверное…

Я пожал плечами, продолжая рассматривать удручающий пейзаж. Жёлто-серая дорога, жёлто-серая высохшая травка у обочины уходит в жёлто-серые поля, где изредка торчат из земли жёлто-серые каменные лбы.

На горизонте высятся горы жёлто-серого цвета. И над всем огромное небо… Странно. Мне виделось, что палящее солнце занимает тут полнебосвода, но небо тоже оказалось жёлто-серым.

Солнце, кстати, уже клонилось к закату, но всё так же слепило и обжигало, без единого намёка на вечернюю прохладу.