Ведь на боевых позициях та самая пресловутая разница между званиями и статусом, такая важная для армии, попросту теряется. Все тут находятся в одной лодке, и потому нет смысла строить из себя властного и зажравшегося мудака.

Здесь у всех один социальный статус — «солдат».

* * *

Обед был не хитрым.

Мужики, отряженные на кухню, быстро начистили картошку и сварили ее вместе с тушенкой. Вышло не особо вкусно, но сытно — досталось всем, и даже хватило на добавку.

Все-таки многие тут не жрали уже несколько суток, и потому набивали животы на перед. Нашлись и хитрецы, что просили накидать им в котелок, явно намереваясь сохранить на потом. Но таких было не так уж много, да и повара охотно раздавали остатки.

Запивали все водой. Непроизвольно я понюхал кружку, но мне тут же пояснили, что колодец тщательно проверили. И, на наше счастье, кочевники его не засрали или не успели.

Ну, хотя бы с питьем проблем не будет… Не говоря уж о возможности помыться. Что я, кстати, сразу после ужина и сделал.

Пока многие еще набивали животы, я быстро сбегал и ополоснулся, смывая с себя пыль и пот.

И мне было наплевать, что вода только холодная, потому что котлы еще не запустили. Начхать, что напор слабый, и его едва хватало, чтобы намочить тело. Мне этого было более чем достаточно, ведь я привык мириться с вечной нехваткой.

Помнится, когда мне было лет восемь, мать давала мне всего лишь ведро воды, чтобы помыться. Просто потому, что набирать еще одно ей было слишком лень, а по ее пьяным расчетам на мою мелкую тушку этого хватало.

И хватало лет до двенадцати, пока я не начал сам таскать воду… Уставший после дневной работы, я вечерами разносил воду в ведрах не только себе домой, но и соседям. Взамен мне время от времени перепадал кусок мыла, и я мог нормально постираться.

С одной стороны, я всегда недолюбливал Лунных и Подлунных, жизнь которых протекала в роскоши. С другой стороны, вырасти я в тепличных условиях, смог бы вот так выживать при минимальных удобствах?

Нет уж, успел я наглядеться в прошлой части подлуненьких сынков с их истериками. И кровати жесткие, и форма колючая, да и вообще все вокруг потом воняют…

Сейчас у меня было все, что нужно для жизни. Даже злосчастное мыло из вываренного жира.

И насрать, что армией выдано! Зато оно у меня есть.

Из сладких философских размышлений меня вырвал грубый оклик:

— Слышь, утенок! Домывай яйца и бегом собираться, построение на плацу через десять секунд. У тебя время, пока я иду до плаца, — усмехнулся заглянувший в душевые Грозный.

Мне отчего-то не хотелось узнать, что будет, если я опоздаю, поэтому пришлось экстренно обтираться и вкидываться обратно в грязную форму.