За такое можно и послужить, гори оно все огнем Красной Луны. Это ж всего три года и все, пенсия. Прощай жизнь в халупах. Прощай, плуг, и привет городская жизнь. Подлунные-то могут селиться в городах и на работу их берут куда охотнее. Считай почти свободный гражданин.

— Слух, а чему вы там в лисьей академии обучались? — поинтересовался я.

Лисы, они же ищейки, они же полицаи, всегда казались мне эдакими мужиками с палками, которые только и делали, что гоняли шпану по дворам, потому как чем-то более серьезным занимались раки, они же оракулы.

Оракулы — маги, что смотрят в самую душу и выворачивают мозги наизнанку, если у них закралось подозрение, что ты совершил преступление. Зачем искать свидетелей и улики, если можно найти в памяти подозреваемого все, что он делал в момент убийства или кражи. А то, что мозги потом у многих плавятся, так это не их проблемы. При мне так ни в чем не повинного пацана поплавили так, что он потом неделю слюни пускал.

— Да многому. Борьба, ведение боя, подавление беспорядков, ну и обычные предметы тоже были. История, теория магии, практики много было. Кто до двадцати одного года не пробуждался, те попадали в отдельную группу и еще год учились в спецподразделение, типа спецназа для помощи ракам при облавах. Вот я и выучился на полицейского снайпера, — спокойно ответил он и ехидно ухмыльнулся, — Так что, мальчики, место снайпера в отделении, считайте, занято. Я уже поговорил с Грозным, он меня по теории погонял и сказал, что потом посмотрит, как я на практике работаю. Ну, во всяком случае, взял на карандаш.

— Никогда особо в снайпера не рвался, — усмехнувшись, я вновь отхлебнул из бутылки.

Макс-то свою уже целиком опустошил и кинул в урну, стоящую у самой двери.

— Больно уж винтовки у них тяжелые, — продолжил я, — И опять же, поправки эти все на пулю считать, исходя из фазы лун. При Белой Луне красными не попасть, при Красной белыми поправку брать. Огонь к ветру, ветер к воде, вода вообще хер пойми как. Ну и муть.

— Эх ты, чушка безлунная, — рассмеялся снайперюга, — Термаг явно не учил.

— Да пошел ты, — беззлобно отмахнулся я, протягивая Максу свою бутылку. Тот благодарно кивнул и взял допивать.

— Да ладно уж… О, смотри, отказники! — усмехнулся он, глядя на четверку молодых ребят, что зашли в комнату в чистой новенькой форме, с вещмешками за плечами, — Ну что, подписал командир ваши рапорта?

— Знаешь, на удивление быстро, — огрызнулся пузан, что первым тогда штурмовал невысокую стенку, — Конченный этот ваш сержант. Реально, просто конченный мудак! Мы — солдаты. Какие, на хрен, рвы, какие стенки⁈