— Егорушка, любимый! Прости… Проси что хочешь, все сделаю! — вновь заскулила она, обхватывая мою ногу и утыкаясь лбом в колено, обильно при этом размазывая помаду, тушь и слезы по моей штанине.

Я поджал губы. Вон как, даже накрасилась для этого ублюдка… В душе больно защемило от обиды.

Она ж с ним всю неделю гуляла. Гуляла, пока он не уехал, попросту оставив ее тут. Да и не думаю, что он на самом деле планировал забрать сельскую простушку.

Все опечаливалось еще и тем, что Катька, не смотря на пышные и приятные формы, как воспитанная девушка, хранила верность семейным традициям и не разделяла со мной ложе. Потому как до свадьбы-то и нельзя.

Мы, конечно, не совсем уж строго всему следовали. Ласки в наших встречах регулярно переходили в разряд откровенных поцелуев и поглаживаний, но дальше не заходили.

А тут приезжий за неделю ее совратил, утащил в койку и, потаскав пару дней за собой хвостиком, бросил. И кому теперь такая пользованная девка нужна? Егорушке любимому?

Больше всего бесило, что это обычное дело у Подлунных. Сколько я Катеньку не предупреждал, а она все равно повелась на сладкие речи, да на золотые горы.

Я говорил. Я объяснял. Даже умолял, пока не было поздно. Сейчас зубы у меня скрипели от безысходности…

Ведь ситуация-то не из простых. Любил я ее, дуру, всем сердцем любил. На свадьбу копил, а она вот так изменила.

И ведь простить нельзя, не по правилам будет. Ей теперь, девке пользованной, только и дорога, что к порченным. К таким же.

Ее нормальный мужик не имеет права взять. А если возьмет, то позор на всю семью. У нас, Безлунных, тоже были понятия о чести.

Тогда я её прогнал. И каждый раз прогонял, в каждом сне. Потому что любил дуру. Любил, хоть и понимал, что она по глупости разрушила и свое, и мое будущее.

Именно тогда я потерял последнюю нитку, связывающую меня с домом. Собрал пожитки, доработал последние смены в мастерской. Попрощался со всеми и отправился в ближайший рекрутский пункт. Становиться Подлунным.

Не ради мести тому мудаку, нет. Я, если честно, и имени-то его не знаю, и лица даже толком не помню. Его душу Пробоина сожрёт, а мне просто охота человеком наконец стать.

Не тварью дрожащей, что должна терпеть выходки приезжих выродков, а самому выбирать, что делать, с кем спать и где работать.

И, кто знает, может, вернусь еще за Катькой? Любил я её… Честно, я не исключал и такой вариант, ведь ничто не затронет гранитную честь Подлунного, никто не посмеет вякнуть мне про позор.

Если, конечно, Катька за какого алкоголика замуж выскочить не успеет.

* * *