Поэтому всякие великие рода и не участвуют в серьезных войсковых замесах. Лишь так, великодушно прибудут на зачистку, когда основная работа уже выполнена. Вся ирония была в том, что Лунные именно потому и элита, что они издревле защищают… кхм… должны защищать нас от порождений Вертунов.

Да уж. На прошлом месте моей службы мне посчастливилось видеть яркий пример такого мазаного…

Это был батальон, который насчитывал около трех сотен магострелов. А это ведь две полноценные караульные роты, санитарный взвод, а ещё взводы управления и связи.

Ну и так вот, всей нашей оравой командовал старший лейтенант… Да-да, именно старший лейтенант. И это в то время, когда командирами рот обычно ходили капитаны.

А ведь командир батальона — это как минимум майор, и простому старлею сюда никогда не встать. Ну, это простому…

У этого мазаного предки были полковниками в штабе, и потому парнишка в свои жалкие двадцать три года, был уже старлеем.

Мало того, этот талантище комбат стоял на майорской должности в ожидании, когда ему после очередной «успешной защиты мирного населения от прорыва из Вертуна» присвоят капитанские луны… А затем и майорские, после чего он сразу уйдет на почётную должность полковника.

Не просто так в нашей красногорской армии ходят шутки про то, что простому солдату никогда не стать полковником, ведь у полковника есть сын. Как и сыну полковника не стать генералом — у генерала тоже сын, а то и целых два.

* * *

Услышав капитана, Грозный замолчал, задумчиво уставившись на свою трубку полевого телефонного аппарата. Связь с комбатом-то он тоже наладил, но вот приказ командира ему очень не понравился.

— Хомут, связь с Крикуном, — тут же скомандовал гвардии сержант и, дождавшись, когда наладят соединение, принялся в трубку руководить остатками подразделения, — Крик, давай вперед помаленьку, прикроешь нас. Давай-давай, приказано передовые окопы занять. Все, пошли.

Он обернулся к нам, и мы с Максом поняли все без лишних слов. Кажется, я рано обрадовался, что выжил…

* * *

Идея не нравилась никому, но великий род Стрелецких не считался с потерями армейцев. Поэтому они предпочли, чтобы безродные вояки встали первой линией обороны, в то время как их привилегированные бойцы заняли более удобные рубежи.

Сапрон подхватил тяжеленный пулемет вместе со станиной, в то время как я спешно накидывал ленты с патронами себе на плечи. Вылезать из окопа мне совершенно не хотелось. Страшно, просто до одурения страшно не хотелось!

На открытом поле ты — превосходная мишень для любой плюющейся твари, а ведь, говорят, бывают и такие… Ты лёгкая добыча для любого затаившегося снежка, ведь любой солдат знает, как они любят притворяться мёртвыми.