северной, центральной и южной частей Вьетнама, — постоянное напоминание о том, почему она родилась не там, а здесь. На фасаде дома напротив, из противоположного лагеря, ему в ответ яростно развевался новый флаг Вьетнама. Желтая звезда на красном фоне как символ социалистической республики. Проезжая мимо этих домов, Кристин не чувствовала ровным счетом ничего, потому что знала: вообще неважно, что она думает. Когда какой-нибудь белый журналист в авторской колонке какой-нибудь высоколобой газеты разглагольствует о том, почему США проиграли войну во Вьетнаме, тогда да, его мнение важно. Журналисты, родители, старики со своим мнением — как же они все надоели! Она хотела просто курить траву и строить свою жизнь. Кристин свернула в тупик, доехала до конца улицы и, остановившись перед стареньким синим домишком, отправила сообщение Рози. Кузина выбежала из дома, села на пассажирское сиденье, отогнула козырек с зеркалом и подкрасила губы. Потом взбила прическу и высвободила фиолетовые волоски, приставшие к губам. — Ну что? Как оно? — спросила Рози сквозь зубы, потому что наносила блеск для губ поверх помады. — Что на работе? — Все те же на манеже, — ответила Кристин. — Очередной день сурка в этой дыре. — Блин, прости, что спросила. Ты сегодня сама не своя. — Есть такое. Округ Ориндж надоел до смерти. — А кому не надоел? Я иногда ужасно завидую Лили. Живет в Сиэтле, по миру катается, пишет докторскую. И я — тупица, так и не уехала, — ответила Рози, несколько раз причмокнув губами, чтобы блеск распределился ровнее. — Потом я вспоминаю, что она, как робот, только и делает, что клацает по клавиатуре, и думаю: да ну на фиг! — Твоя мать хотя бы подталкивает тебя уехать. Моя вцепится намертво, стоит мне отодвинуться от нее хотя бы на метр, — пожаловалась Кристин, протягивая Рози косяк. — Я даже в Лос-Анджелес уехать не могу. В Лос-Анджелес! Всего час езды, а для меня он недосягаем, как Париж! — Дерьмо всегда зеленее на другом берегу. — Рози затянулась поглубже, пару раз кашлянула, выпуская струйку дыма. — Поверь мне: то, что наши родственники из кожи вон лезут, диссертации пишут, стартапы открывают, на врачей учатся, универы экстерном заканчивают, или эта, которая мнит себя человеком мира, потому что живет в Сайгоне, — это все вранье для соцсетей, чтобы отвлечься от реальных проблем. По-твоему, хоть кто-нибудь в нашей семье счастлив по-настоящему? Да у нас все ненавидят друг друга! Никто ни с кем не общается, во всем винят мою мать, а моя обвиняет их, и, будем честны, никто