— Но клиника же прекрасная! — взорвался граф. — Оборудование новейшее! Персонал квалифицированный!

— Возможно, доктор Пирогов видит то, что не видим мы, — Михайлов повернулся ко мне, и я уловил в его глазах странный блеск. — Некоторые люди обладают… особенным зрением.

— Доктор Михайлов, — я решил перейти в наступление. — Позвольте вопрос профессионального характера.

— Разумеется, коллега. Всегда рад профессиональной дискуссии.

— Как долго вы работаете в этой клинике?

Он задумался, продолжая методично разглаживать несуществующие складки на своем безупречном пиджаке:

— Два года, четыре месяца и… — он посмотрел на карманные часы, — восемнадцать дней. Если быть совсем точным. А что?

Два года и четыре месяца. По словам Сергея, предыдущий главврач повесился два-три года назад. Михайлов пришел вскоре после этого. И примерно тогда же появилась воронка, судя по ее размерам.

Совпадение? В некромантии не бывает совпадений.

— Просто любопытство, — ответил я небрежно. — Профессиональное. И еще вопрос — вы довольны своей работой здесь?

В глазах Михайлова вспыхнул странный фанатичный огонек:

— Более чем доволен, доктор Пирогов. Я бы даже сказал — счастлив. Наша клиника творит настоящие чудеса. Мы исцеляем тех, от кого отказались другие врачи. Возвращаем надежду безнадежным. Даруем жизнь умирающим.

— И забираете здоровье у здоровых?

Улыбка на его лице застыла, как маска из воска. На долю секунды. Потом снова стала естественной:

— Простите, я не понимаю, о чем вы говорите.

— Неважно. Просто размышляю вслух. Дурная привычка.

— О, я вас понимаю, — Михайлов кивнул. — У всех врачей есть профессиональные причуды. Я вот, например, не могу не мыть руки каждые полчаса. Даже если они чистые.

Так вот в чем дело. Не ритуал, а навязчивость. Интересно, это следствие проклятия или было до него?

Михайлов посмотрел на часы — золотые, с гравировкой, явно дорогие. А клиника в убытках, значит. Всё становится понятнее и понятнее.

— О, время! — поднял брови он. — Первая операция через двадцать минут. Нужно подготовиться.

Он повернулся к Бестужеву, который все это время молча кипел от злости.

— Граф, может, все-таки зайдете? — спросил он. — Выпьем чаю после операции, обсудим будущее клиники? У меня есть прекрасный китайский чай, подарок одного благодарного пациента.

Бестужев задумчиво покачал головой, и я увидел, как в его глазах мелькнуло подозрение.

— Благодарю за приглашение, доктор, но у меня встреча через час, — сказал он. — В министерстве финансов. Важные переговоры о государственном займе.

Врет. Но врет умело.

Молодец, граф, учишься осторожности.