— Есть.

«…Патогномоничный признак — наличие друз серы в гнойном отделяемом…»

— Бинго.

Друзы серы… Поэтичное название для колоний актиномицетов. Хотя под микроскопом они действительно похожи на скопления микроскопических солнц, с лучами, расходящимися от центра.

Что ж, материал для доклада был готов. Теперь осталось лишь эффектно представить консилиуму их же собственное невежество, завёрнутое в обложку их же собственных учебников. И получить свою награду.

Ильюшин ждал от меня лабораторно подтверждённый диагноз к десяти утра. Я дам ему больше. Покажу ему истину в реальном времени, превратив его коллег из скептиков в свидетелей моего триумфа.

План был прост и элегантен.

Первым делом я направился в процедурный кабинет хирургического отделения. Это было царство старшей медсестры, Клавдии.

Здесь всё лежало на своих местах, и любое нарушение порядка каралось её ледяным взглядом.

— Сестра Клавдия, — обратился я к ней. — Мне нужен стерильный набор для забора материала и несколько предметных стёкол.

Она удивлённо подняла брови, отрываясь от раскладывания стерильных салфеток.

— Доктор Пирогов? — в её голосе было неприкрытое недоверие. — А разве пациент Белозеров не под наблюдением доктора Ильюшина?

Прямой приказ не сработает. Она подчиняется только своим. Значит, нужно использовать их же авторитет против неё. Маленькая ложь — эффективный инструмент для смазки бюрократического механизма.

— Именно поэтому мне и нужны материалы, — я включил «режим обаятельного молодого доктора, который безмерно уважает опыт старших коллег», и слегка улыбнулся. — Консультация по личной просьбе Савелия Тимуровича.

— Ах, ну раз Савелий Тимурович просил… — авторитет Ильюшина сработал как волшебное слово. Её недоверие сменилось деловой суетой. Через минуту у меня в руках был стерильный лоток со всем необходимым.

Через пять минут я вошёл в палату Белозерова.

Атмосфера внутри была напряжённой, как в операционной перед первым разрезом.

Целый консилиум собрался…. Ильюшин, бледный и уставший, стоял у кровати. Рядом с ним — два его ассистента. И во главе этой группы, в кресле, сидел седовласый, грузный мужчина с лицом человека, который не привык, чтобы ему перечили.

Профессор Карпов, заведующий всем хирургическим отделением. Воплощение старой хирургической школы.

Что они здесь все забыли?

Моё появление стало эффектом вторжения. Я вошёл без стука, в самый разгар их обсуждения. Все разговоры мгновенно оборвались. Все пары глаз уставились на меня.

— Пирогов? — Ильюшин удивлённо посмотрел на меня. — Что вы здесь делаете? Мы как раз обсуждали план операции.