— И где ты её опубликуешь? В журнале «Вестник загробного мира»?

— Очень смешно, — обиделся призрак.

За ужином — а Костомар приготовил превосходный борщ со сметаной и чесночными пампушками — мы не проронили ни слова. Эти двое смотрели, как я уплетаю суп за обе щёки.

После ужина мы играли в карты. Представьте себе картину — некромант, призрак и скелет режутся в подкидного дурака на кухне.

Костомар жутко мухлевал. Прятал карты между рёбрами, подглядывал через дырки в черепе, даже пытался незаметно вытащить карту из колоды костяной ногой под столом.

Мы с Ростиславом делали вид, что не замечаем.

— Я ем грунт! — торжествующе выложил Костомар четырёх тузов.

— Опять выиграл, — вздохнул Ростислав. — Третий раз подряд. Это статистически невозможно.

— Он жульничает, — сказал я.

— Я ем грунт? — невинно залепетал Костомар.

— Он спрашивает, как можно обвинять честного скелета в жульничестве, — перевёл призрак.

— Честного скелета, у которого между рёбрами торчит пиковая дама?

Костомар посмотрел на свою грудную клетку, где действительно застряла карта, и виновато вытащил её.

— Я ем грунт…

— Извиняется, — перевёл Ростислав. — И обещает больше не жульничать. Хотя это он обещает каждый вечер.

Странная у меня семейка. Мёртвый слуга и призрак-интеллектуал. Зато не скучно.

Следующим утром я встал с чёткой целью — пора ставить Рудакова на место. Слишком долго этот мелкий тиран терроризировал отделение.

После вчерашнего визита Анны стало ясно, что даже со стороны видно, что атмосфера в терапии нездоровая.

Я тщательно подготовился к схватке. Надел свой лучший костюм, начистил туфли до зеркального блеска — Костомар старался полчаса, натирая их специальной ваксой.

Если идёшь на войну, выгляди безупречно. Внешний вид — половина победы. Рудаков всегда одет с иголочки, нельзя дать ему преимущество даже в мелочах.

— Ших? — Нюхль высунул костяную мордочку из специального кармана, который я велел Костомару вшить во все пиджаки.

— Да, друг, сегодня важный день. Будем ставить на место тирана.

— Ших-ших! — одобрительно зашелестел костяной хвостик.

Я взглянул на себя в зеркало. Выглядел я как успешный врач из частной клиники, а не как обычный терапевт государственной больницы.

В больницу приехал на пятнадцать минут раньше обычного. Утренняя планёрка начиналась в восемь, но все обычно собирались к пяти минутам девятого.

Коридоры были полупустые. Ночная смена заканчивала обход, передавая дежурство дневным врачам.

Пахло хлоркой, лекарствами и больничной едой — характерный аромат, который въедается в одежду и кожу.

— Святослав Игоревич! — окликнула меня медсестра Евдокия. — Вы сегодня рано. Обычно к девяти приходите.