— Да.

— Дело-то на агента у меня в сейфе лежит, достану сегодня, покажу. Теперь рассекретить можно анкету его, не помощник он более, и все равно ему уже. Ну и на жмура гляну, сразу скажу, он или не он. Там ещё одна штука есть, партак один, ты, наверное, не видел. Не на видном месте наколка. Ща, мне только заскочить надо ненадолго в одно место, — Устинов поглядел на наручные часы, командирские, «Восток», с металлическим браслетом.

— Могу с тобой.

— Хм, — он задумался и присмотрелся ко мне. — Хороший ты парень, Пашка. Ну ладно, если хочешь, погнали, — Устинов повернулся к водителю Зубову, который всё это время поплёвывал на асфальт, щёлкая семечки. — Димка, блин, я тебя и не заметил. Здорово! Слушай, подбросишь меня? Тут недалеко.

— Поехали, Василий Иваныч, — неожиданно для меня Зубов заулыбался, подошёл к двери и, не залезая внутрь, завёл двигатель. — Только недолго, шеф через час выйдет, когда селекторное закончится. Если меня не будет, разорётся.

— Успеем. Ща, минутку.

И когда это они успели так подружиться? Устинов торопливо перебежал через дорогу, сунул продавщице в киоске несколько купюр, приветливо при этом улыбнувшись, а она выдала ему бутылку водки «Довгань» и буханку чёрного хлеба. И всё. Это к салу? Но он же говорил, что не будет пить.

С этими покупками он уселся на заднее сиденье «Волги» Федорчука, нисколько не опасаясь, что начальник об этом узнает, и позвал меня.

Ехать было и правда недалеко, буквально за три улицы от ГОВД. На небольшую площадь, на которой стоял выключенный фонтан, уже полный опавших листьев и мусора, и там же, возле него, был установлен памятник десантникам, погибшим в Афганистане.

На постаменте возвышался десантник с автоматом, а внизу были выбиты фамилии тех жителей города, кто погиб на войне в тех краях. Его поставили примерно пару лет назад, ещё почти новый.

Василий Иваныч вышел из машины, прошёл к памятнику и начал скидывать валяющиеся поблизости пустые бутылки и пивные банки в пакет, я подошёл помочь ему убраться. Заодно и прочитал всё внимательнее.

Давно надо было заметить одну из фамилий, но я всегда проходил мимо. «Старший лейтенант Устинов Владимир Васильевич». Вот оно что.

— Даже тело так и не нашли, — глухо сказал Василий Иваныч, доставая водку. — Пропавшим без вести числился, потом уже, после вывода, объявили погибшим. Сюда вот приезжаю раз в год, на кладбище не езжу, там пустая могилка. А тут получше.

Сам он не пил, просто налил водку в стакан, положил сверху кусок хлеба, поставил всё на постамент и отошёл. Какое-то время он стоял молча, сложив руки. Потом снова глянул на небо. Погода начала портиться, ветер усиливался, солнце скрылось за облаками.