Я подал условленный сигнал, и вскоре ничего не подозревающего скверника верховцевский безопасник привел к новообразованной защитной сети, а сам Верховцев дал команду на захват.

Эти лица — Верховцева и его безопасника — стоили того, чтобы их увидеть. Безопасник с явным скепсисом отнесся к собранным мной артефактам, а сейчас он увидел, сколь быстро и точно они действуют. Надо признать, пришел он в себя куда быстрее патрона (тот смотрел на Каменного стража как ребенок на новую игрушку, хорошо хоть рот не открыл) и сразу деловито спросил:

— И как этот артефакт можно использовать в допросе? Он может ломать кости?

— Ломать кости, — подтвердил я, — грызть конечности.

— Сергей Андреевич, что вы от меня хотите? — испуганно спросил скверник. — Я ничего против вас не сделал. Зачем меня сразу ломать? Я верно служу Сергею Андреевичу.

— Разве? — усмехнулся я. — Само то, дружок, что ты находишься в дружине князя, будучи ему нелояльным, поскольку клятва у тебя другому лицу, уже говорит о том, что верно ты служишь другому.

— Это обман! — возмущенно выкрикнул он. — Хоть пытайте меня, хоть допытывайте иным способом — ничего, кроме этого, не скажу.

По всей видимости, он рассчитывал на блокирование боли и иммунитет к воздействию на разум, которые у него были десятого и двадцать пятого уровня. Можно было подумать, что обвинил я его из зависти — никто не смеет иметь эти навыки уровнем выше, чем у меня. Но у меня еще имелся навык Убеждения, который в комплекте с Воздействием на разум и не с такими чудеса творил.

Поэтому я попросил принести нам стулья и вскоре с удобством начал вести разговор. Убедительность успела взять уровень и стала одиннадцатого еще до того, как скверник сдался и начал выкладывать сведения. Торопливо выкладывать, стремясь с нами поделиться, и даже не обращая внимания на предупреждения, которые ему наверняка посылала клятва верности Долгину. Нет, конкретно про того типа я ничего не спрашивал, даже где он живет — думал оставить на самый конец допроса, когда вытащу из этого всё возможное. Но скверник закончился раньше, на вопросе о городе, в котором производят артефакты для уничтожения реликвий. Просто раз — и выпучил глаза от боли и умер.

— А вы страшный человек, Ваше Сиятельство, — тихо сказал безопасник.

— И это мне говорит человек, использовавший на моих глазах набор инструментов для пытки? — удивился я. — Мой метод не такой кровожадный.

— Но мне с вами теперь даже страшно разговаривать, Ваше Сиятельство.

— Ты лучше усвой, что все секреты нашего гостя — это мои секреты, и говорить о них где-то и с кем-то недопустимо, — сказал Верховцев.