— Живой, гад ты этакий, я уж думал мы и не свидимся, особенно, когда ты красную ракету в небо запулил и огонь на себя вызвал. Хорошо хоть место догадался подсветить, поэтому мы только из пулемётов и врезали.

— Хватит меня тискать, — выбрался я из его объятий, — лучше скажи, твои все прошли, или остался кто?

— Мои-то все, только похоже немцы на пятки наступают. И чего они прицепились? Так что смотри, шагов за триста отсюда мы на дорогу мин понаставили, если начнут взрываться, сразу стреляй. — Предупредил меня друг.

— Понял. Где только ты их опять откопал? — спросил я.

— Да те же гранаты, только мы их теперь прикопали, так что кто-нибудь обязательно наступит. Но и сами ушами не хлопайте, а то могут и обойти. — Ответил Серёга.

Серёга убежал догонять своих, а мы выставили прицел на триста метров, и стали наводить оба своих миномёта на дорогу. Обойти нас, конечно, можно, но фланги заняли пехотинцы с «дегтярями», и это пока не наша забота. Да и ходить там, особенно по ночам, не в кайф! Слева в ста метрах болото, дальше заболоченный лес, потом река, справа просто лес, но до него метров четыреста, поэтому один ротный миномёт контролирует правый фланг. Расстояние небольшое — обойдёмся только основными зарядами, ибо дополнительных у нас не осталось.

Фашистам будет быстрее, да и лучше, по дороге топать, а то там того и гляди глазик выколешь, а здесь ещё и в лужу провалишься, тем более местность никто не знает, и с проводниками тоже напряг, обе деревушки стоят пустые. По крайней мере, я никого из местных не видел, или в лесу спрятались, или эвакуировались.

— Ну что сержант, может пора уходить? Вроде никого нет, немцы за нами не пошли. — Подошёл ко мне за поддержкой младший лейтенант — командир пехотинцев.

— Может и пора, но подождём чутка, а то начнём уходить, повернёмся спиной и получим такого пенделя, что потом и не остановимся. — Посоветовал я.

В подтверждение моих слов на флангах сначала загрохотали наши пулемёты, а затем и фрицевские, а на дороге раздался взрыв гранаты.

— Вот тебе и не пошли… Батарея к бою! Четыре снаряда беглым. Огонь!!! — сразу подал я команду.

И понеслась езда по кочкам. В небо с той и другой стороны взлетели осветительные ракеты, причём от одного производителя, так что картинку подсветили хорошо, и она не обрадовала. Немцы наступали как минимум ротой, причём от леса до леса, и если взвод, наступающий в центре, был в трёхстах метрах, и мы его прижали к земле и хорошо проредили, то на флангах гитлеровцы подобрались на сотню, и с каждой секундой расстояние сокращалось. Нет, в дурацкую атаку грудью на пулемёты сомкнутым строем никто не шёл, но вот короткими перебежками, причём по нескольку человек от отделения, то тут, то там хитрые гансы шмыгали как перепела, на несколько секунд появляясь и исчезая из виду. Их порыв сдерживали только ручники, но «дегтярь» на правом фланге вскоре затих, на нём скрестились очереди сразу двух немецких МГ, и махра сразу попятилась. Их там и было-то всего отделение, теперь уже меньше, «самых смелых», решивших убежать от пули, скосило. Пока я переносил огонь двух своих миномётов направо, а Емелю с трофеем посылал налево, по правому флангу захлопал наш 50-миллиметровый миномёт, расчёт разошёлся и развил максимальный темп стрельбы, но уже через две минуты замолчал, видимо запас мин кончился. Но положение он выправил, немцев проредил и придержал, а пока стрелял, разведчики сориентировались и ударили с «эмгачей» по флангам врага, а когда сверху прилетели и 80-миллиметровые подарки, причём удачно накрыли один из пулемётов, фрицы попятились и стали отходить на исходную.