Когда мы выбрались на берег, то свалились буквально без сил. Эйфорию от того, что остались в живых, сменило чувство усталости и безразличия, а потом горечи от понесённых потерь. Причём не столько от того, что люди погибли, всё-таки война, а на войне убивают, а от того, что их тела остались не погребёнными на поругание врагу. Я только успел собрать документы и оружие, у кого они были и всё, больше уже ни на что не было времени и возможностей.

— Глотни, командир, — сказал мне Федя, протягивая фляжку с водой. Так я вначале подумал. Но когда основательно приложился, и увидел удивлённые глаза этого «вредителя»…

— Ты чего не предупредил, гад⁉ — прохрипел я сквозь слёзы, когда откашлялся.

— Бля буду не хотел, — забожился на зуб Фёдор. — Я же подмигивал. Ты что не заметил?

— Подмигивал он, — уже по инерции проворчал я.

Чистый спирт, упав в пустой желудок, вызвал там мгновенную реакцию, и по всему телу разлилась теплота.

— Разбавишь водой, и плеснёшь каждому грамм по полста. Но это только после того, как мы переправимся на тот берег. — Распорядился я и пошел искать командира разведчиков.

— Здоров Ильюха? — наконец-то вспомнил я его имя (это с ним и с Филатом мы пытались спеть «Чёрного ворона», когда отмечали нашу первую победу).

— Почти. — Показал он замотанную свежим бинтом левую руку.

— Это где тебя зацепило? — интересуюсь я.

— Да хрен знает, сам только заметил когда сюда дошли. Хлебнёшь? — встряхнул он полупустой флягой.

— Спасибо. Меня уже один добрый человек напоил «водичкой». — Отказался я.

— Да это не вода. — Улыбнулся разведчик.

— Я понял, не дурак. Сколько вас осталось? — спрашиваю я.

— Со мной пятеро. Это относительно целых. Трое ранено. А двоих убитых мы там оставили. Сцука! Ну, не мог я их забрать, у меня двое тяжёлых, насилу уволокли! — с надрывом воскликнул он.

— Не вини себя, моих там трое. После поговорим, сейчас о живых думать надо. — Успокоил я человека.

— Да понимаю я всё, но…

— Ну что, действуем по старой схеме? Твои прикрывают — мы с пехотой переправляем раненых, потом все отходим, — перешел я к конструктиву.

— Действуй, Коля.

Начало светать, реку окутал туман. Мы, найдя старшего в стрелковом взводе, начали нашу переправу. Провозились довольно долго, трёхсотых было почти пятьдесят процентов, слава Богу, что половина из них могла передвигаться самостоятельно, а то бы пришлось челночить. Хорошо, что кто-то из пехотинцев догадался сделать волокуши, и у нас высвободилось несколько бойцов, но и так в боевом охранении шли легко раненые, а все здоровые несли или волокли неходячих.