У нас же сейчас аврал, за рекой идёт усиленная маскировка подбитой техники. Все мотоциклы, которые были на ходу, пацаны укатили в деревню, обгоревшие и с пробитыми колёсами, оставили на месте. А вот подбитую технику пришлось маскировать. Так что на лугу выросло несколько новых кустов и стожков сена, а уцелевшими маскировочными сетями с броневиков замаскировали наши окопы на высоте. Не бог весть какая маскировка, но для разведки с воздуха прокатит, а там куда кривая выведет, «нам бы только день простоять, да ночь продержаться», а там могучая Красная армия проснётся и «погонит проклятых буржуинов…» Ну или побежит от них, это как карта ляжет. Кстати, пора бы уже и подмоге прибыть. Но подмога пока не торопится, поэтому приходится выкручиваться самим. Замполита в нашем отряде не было, ну а ротный разведчиков разрешил применить военную хитрость.

Меня и Серёгу Филатова, как самых главных актёров из погорелого театра, послали заниматься декорациями, выделив на время трофейный броневик и несколько помощников. Вот мы и надекораторствовали. Зацепив один из грузовых опелей, мы отбуксировали его на южную сторону моста и, поставив справа, перекрыли часть шоссе. Второй такой же грузовик поставили слева, уже на северной стороне. И теперь по мосту можно было проехать только зигзагом, аккуратно и медленно. Полностью заблокировать движение мы могли бронетранспортёром, поставив его рядом с любым из автомобилей. Сгоревший грузовик мы утащили подальше, чтобы он своим видом не портил ландшафт. Была мысль отбуксировать к мосту и подбитый бронеавтомобиль связи, но покрышки у него почти выгорели, а мощей у нашего тягача могло не хватить. Мы и грузовики-то им тягали с трудом, и это по асфальтированному шоссе, а тут чугунина — весом четыре с половиной тонны, да ещё без колёс. Мы не цыгане, чтобы такой паровоз толкать. Возвращаясь обратно к мосту, подхватили по пути Разведфедьку, посланного раздобыть немецкую форму. Приказ он выполнил и предоставил нам два, целых и без следов крови, немецких мундира, причём один из них офицерский. На вопрос, где он их взял, Федос только хитро улыбался, но молчал как партизанка на допросе в гестапо. Правда, потом выяснилось, что Фёдор, попросив разрешения у ротного, без всяких затей подошёл к пленным и, сделав зверскую рожу, жестами велел им раздеться. Те, думая, что этот страшный большевик пришёл их расстреливать, сняли форму и уже начали молиться. Но дядя Фёдор их успокоил. Мило улыбаясь, он блеснул красноречием и толкнул незабываемую речь:

— Извиняйте граждане фрицы, то для дела нам нужно. Вы шибко не волнуйтесь, я это взаймы беру, ну, а ежели что, то можете у своих мёртвых камрадов одолжить. Им-то уже без надобности, а вы постираете и носите себе на здоровье, одёжа справна, долго носиться будет, а ежели что, то и похороним мы вас в ней же, и на костюм тратиться не придётся.