Едущий первым мотоцикл с пулемётом остановился в десяти шагах от моста, и сидящий на заднем сидении унтер-офицер, соскочил на дорогу. Затем подбежал к «своему официру» и что-то доложил ему. Сергей внимательно выслушал ганса, задал пару уточняющих вопросов, со значением помолчал и, сказав какую-то фразу стоящему за пулемётом дяде Фёдору, круговым движением взмахнул рукой. Федос с важным видом кивнул головой, сказал «я-я» и наклонился к водителю. А когда двигатель бронетранспортёра завёлся, и фриц, повернувшись спиной к сержанту Филатову, сделал пару шагов по направлению к своему «цундапу», то Сергей, достав из правого кармана бридж свой наган, хладнокровно пристрелил пулемётчика, потом снял немца с руля и добил оставшиеся в барабане патроны в лицо успевшему повернуться унтеру. Упав на асфальт, он закатился под бронетранспортёр.

Как только сержант упал, мы с Федей практически одновременно расхреначили оставшиеся два экипажа мотоциклов, я из своего ППД, а он из МГшника, установленного на козырьке над отделением управления, но на достигнутом Федос не остановился и продолжал поливать колонну, пока не кончилась лента. Одновременно с нашей стрельбой в небо взвилась красная ракета, и с двух сторон на евробайкеров обрушился огонь чёртовой дюжины пулемётов, а также винтовочные выстрелы из полусотни стволов. Пушки и миномёты пока не стреляли, да и достойных целей для них практически не было, поэтому все артиллеристы временно переквалифицировались в пехоту и азартно лупили по врагу из своих карабинов и трофейных пулемётов.

Положив ПТР в салон броника, я позвал Серёгу, и мы стали закидывать в бронетранспортёр всё вооружение, доставшееся нам от фрицев. Закончив с хомячьей привычкой, заскочили в нашу боевую машину и рванули к себе на высотку. Пока ехали, наш «Штирлиц» успел переодеться в свою форму, правда получилось у него это с трудом, а уж какие идиоматические выражения он при этом использовал, радистка Кэт, наверное, тоже на этом спалилась, когда рожала. Подъехали к нашему опорному пункту, затем, остановившись за обратным скатом холма и подхватив своё оружие, двинулись на позиции. Фёдор оставил пулемёт танкистам, а сам взял тот, что мы сняли с мотоцикла, а так как МГ был с круглым магазином, то он повесил себе на шею ещё и запасную патронную ленту к нему, мы же с Серым прихватили по одному патронному коробу к трофею.

Успели, можно сказать, к шапочному разбору. Роту немецких мотоциклистов уже практически пустили на фарш. И хотя «официры» и пытались организовать сопротивление, но наши снайпера не дремали. Я стал корректировать стрельбу сержанта Филатова, который из своей «СветулИ» с оптическим прицелом отстреливал пытавшихся командовать гансов, а так же пулемётчиков-смертников, которые отваживались вести ответную стрельбу. Ведь в густой траве и невысоких кустах можно только прятаться и сидеть, как мышь под веником, любое же шевеление, а тем паче вспышки от выстрелов, гасились сразу из нескольких стволов, причём один из них был пулемётным или снайперским.