Через пять минут, оказавшись в расположении нашей «банды», нашел Ивана и, доложив о прибытии, узнал, что у нас тут творится. Из батальона пока никаких приказов не поступало, поэтому мы решили приводить себя в порядок и готовиться к похоронам, которые назначены на час дня. Подошел ротный, поздоровался и, оставив на хозяйстве за старшего нашего лейтенанта, стал собираться на переправу.

— Товарищ капитан. Разрешите обратиться. — Вытянулся я во фрунт, отдав воинское приветствие.

— Обращайся, сержант.

— Разрешите за трофеями съездить, а то ни патронов к немецким пулемётам, ни гранат, а про мины, я уж и не говорю. Да и зольдбухи для отсчёта не помешают.

— Ну, ты и жук, Доможиров, куркулина ты деревенская, дай тебе волю, ты и всю битую технику в металлолом сдашь. А не боишься, что за такое и в трибунал могут упечь?

— За какое, такое? — включаю я дурачка. — Раскуроченную бронетехнику в металлолом могут и местные пионеры сдать, а нам нужно всё оружие из неё и с поля собрать, потому что спички детям не игрушки. Да и не на чём нам битую технику увезти, а то бы и она пригодилась. Советские мартены её с удовольствием переплавят.

— А пионерам есть на чём? — улыбается командир роты.

— Эти найдут. Хотя в нашем колхозе за такую бесхозяйственность с председателя бы три шкуры содрали.

— Прав ты насчёт оружия, товарищ сержант, так что бери немного своих людей, и сержанту Филатову передай, чтобы отделение выделил. Через пять минут выезжаем.

Из своих я взял только Фёдора и пару бойцов из Мишкиного расчёта. Поговорив с Серёгой, который ради такого дела дал отделение под командой опытного сержанта, мы небольшой «шайкой-лейкой» состоящей из чёртовой дюжины рыл, не считая водителей, на трёх «захарах» поехали на промысел. Трофейный бронеавтомобиль брать не стали, хотя танкисты и намалевали со всех сторон красные звёзды поверх крестов на броне бронемашины, но по дороге теперь передвигалось много других подразделений, которые были не в курсе про наши подвиги, поэтому можно было легко попасть под «дружественный огонь». Оказалось, не зря мы поехали на своих грузовиках, так как на подъезде к мосту встретили колонну, состоящую из пяти советских бронеавтомобилей, один из которых тащили на буксире, и десяток подвод с ранеными. Поравнявшись с нами, колонна остановилась, а из головного БА-10 вылез уже знакомый мне командир и подошёл к нам. Навстречу ему из кабины первого ЗИСа вылез командир разведроты, и о чём-то переговорив, они вместе пошли к подводам. Через пять минут телеги с ранеными тронулись в путь, с некоторых из них только слезли бойцы в синих комбинезонах, белеющие свежими повязками, и пересели в наши грузовики. Подбитый броневик с экипажем из двух человек оставили на обочине возле моста, пара штук поехала следом за подводами, а два оставшихся присоединились к нам и двинулись к высоте. Прибыв на место, я распорядился загрузить оба трофейных миномёта в свой грузовик, и следом за капитанами поднялся на холм, чтобы осмотреться. Взводный лейтенант доложил ротному обстановку, а также о том, что ближайших к высоте гансов они осмотрели, вооружение и документы забрали, поэтому я обратился к командиру бронеходчиков.