— Товарищ капитан. Разрешите обратиться?

— Обращайтесь сержант.

— У вас остались безлошадные водители?

— Да. Несколько человек есть, да и все командиры машин водить умеют. А ты с какой целью интересуешься?

— Можно осмотреть подбитые бронеавтомобили и попробовать завести, а если не получится, утащить на буксире.

Немного подумав, капитан разразился матерной тирадой от избытка чувств, но в «хорошем смысле этого слова».

— А твой сержант дело говорит, — обратился он к командиру разведчиков, — да и мои докладывали, что в деревне кое-какая техника осталась.

— Он вообще-то не мой, но я бы от такого старшины не отказался. — Со смехом ответил ему капитан Алексеев.

Посовещавшись, решили поступить следующим образом. Мои люди с «чёрной пехотой», проверят технику и «жмуров» справа от высоты, а разведка тех, что с фронта. Начали осмотр с бронемашин, которые Ванька из «фоторужья» щёлкнул, и не прогадали. Так как стрелял он чуть сверху, то и попадал как раз по месту водителя или рядом с ним, а уже по остановившимся коробкам отрабатывали снайпера, да и не только они, в первую очередь выхлёстывая пулемётчиков, так как башня сверху не закрывалась бронёй. Вот оба бронеавтомобиля и завелись почти без проблем, но на этом наши успехи практически закончились, потому что с остальными разобрались уже орудия сорокапятимиллиметрового калибра. Причём подоспевшие на выручку средние бронеавтомобили БА-10, постарались на славу, засадив по каждой цели два или три снаряда. Поэтому полностью сгорела половина немецкой «брони», остальные же требовали заводского ремонта. В грузовики мы в основном грузили патронные короба с пулемётными лентами, ну и так по мелочи, автоматы и пистолеты с гранатами, всё остальное барахло, за некоторым исключением, оставалось на месте, а то и вправду могут за мародёрство привлечь. В поле мы особо много и не насобирали, что можно взять с мёртвой тушки завоевателя, или со сгоревшего бронетранспортёра, а вот заехав в деревушку, нашли, чем поживиться.

Во-первых, грузовик с прицепом, где лежали боеприпасы к миномётам, во-вторых, пара бронеавтомобилей причём один из них с мощной радиостанцией, а второй вообще восьмиколёсный монстр с рамочной антенной на корпусе, вот только вооружение у него подкачало, вместо башни с пушкой и пулемётом, возвышалась рубка с пулемётом винтовочного калибра; ну, и в-третьих, два трёхтонный автомобиля-вездехода, один с шинами и запасными частями, а второй с боеприпасами. Собрав документы убитых, и убрав их отдельно в один из ранцев, мы сложили все трофеи в грузовики и забрали исправную технику. С подбитой, но не сгоревшей, слили горючее (хрен знает, как поведут себя эти импортные тачки, если заправить в них наш бензинчик) и попылили обратно. Время уже приближалось к полудню, поэтому забрав с собой капитана Алексеева, двинулись в село Ильино. Похороны, как и планировали, состоялись в час дня на сельском кладбище, поэтому проводить в последний путь своих защитников пришли практически все жители. В этой печальной церемонии лично меня не огорчало лишь одно, это то, что могила павших в бою воинов находится в русском селе, поэтому в будущем всякая сволочь не будет глумиться над их прахом. Похоронив как убитых в бою, так и умерших от ран чуть позже, в братской могиле, стали собираться в дорогу. Егору Сергеевичу я рассказал, где захоронен мой погибший ещё в первом бою солдат, и он пообещал присматривать за могилой. Из дивизии нам пришёл приказ возвращаться к месту дислокации батальона. Поэтому передав охрану моста подошедшим подразделениям механизированного полка НКВД, мы где-то в пять часов вечера тронулись в путь. Возле переправы оставили только подбитый БА-10, у которого был раскурочен двигатель, зато пушка и пулемёты были в полном порядке.