Жаль, это мгновение не могло продлиться вечность, поэтому тихонько встала и последний раз посмотрела на Энтариэля. Он тут же поднялся и хотел пойти со мной, но я одним взглядом попросила этого не делать.

Прошла к дорожной сумке, что собрала еще вчера, и выскользнув из покоев, отправилась в конюшни.

Выйдя на задний двор эльфийского дворца, замерла у входа в конюшни, на мгновение прикрыв глаза. Воздух утра был свежим, с лёгкой горчинкой конца лета — запах свежескошенной травы, благоухающих цветов в королевском саду и конского пота смешивался в знакомом, почти родном букете. Я глубоко вдохнула, будто пытаясь унести этот аромат с собой.

У конюшен уже ждали оседланные лошади. Её верховая — стройная чёрного цвета кобыла с умными тёмными глазами — переступала с ноги на ногу, нетерпеливо фыркала. Рядом стоял слуга с поводьями в руках, почтительно склонив голову.

— Всё готово, леди, — тихо произнёс он. — Путь дальний, но дорога пока сухая.

Я кивнула, стараясь не выдать дрожи в руках, когда взяла поводья. Пальцы скользнули по тёплой шее кобылы, и та тихонько заржала, будто понимая, что хозяйка грустна.

— Тише, Фани, — прошептала своей лошадке, погладив месяц на ее голове. — Мы справимся. Нам предстоит долгий путь, но мы справимся.

Уже собиралась забраться в седло, когда услышала быстрые шаги за спиной. Сердце подпрыгнуло в груди — я узнала эту поступь, даже не оборачиваясь.

Энтариэль подошёл почти вплотную. В руках он держал небольшой ларец из тёмного дерева, отделанный серебряными узорами.

— Я не мог позволить тебе уехать просто так, — сказал он, голос звучал хрипло. — Возьми это.

Он открыл ларец. Внутри на бархатной подкладке лежал кулон — тонкий серебряный круг с вплавленным в центр крошечным голубым камнем, похожим на каплю утренней росы.

— Это не просто украшение, — продолжил Энтариэль. — Камень реагирует на расстояние между нами. Пока я жив и помню о тебе, он будет светиться. Слабо, но будет. Если когда‑нибудь ты решишь вернуться… Он станет ярче. И я почувствую.

Я затаила дыхание. Пальцы дрогнули, когда взяла кулон. Металл оказался тёплым, словно уже хранил частицу его тепла.

— Я… не могу принять такое, — прошептала, но кулон уже лёг на ладонь, переливаясь в первых лучах солнца.

— Можешь, — твёрдо сказал Энтариэль. — И должна. Пусть это будет ниточкой между нами. Напоминание, что здесь есть кто‑то, кто ждёт. Кто верит, что однажды ты сможешь вернуться, вопреки всем клятвам и правилам.

Он осторожно застегнул цепочку на её шее. Прикосновение пальцев к коже заставило меня вздрогнуть — так остро, так живо я ощутила, как много теряю здесь и сейчас.