— Ты уверена? — спросил он хрипло, почти неслышно. — Мы можем остановиться…

Я покачала головой и улыбнулась — мягко, ободряюще.

— Не надо останавливаться, — прошептала я. — Я хочу этого. Хочу быть с тобой. Сейчас. Здесь.

Его взгляд потеплел, наполнился благодарностью и ещё чем‑то, от чего у меня защемило сердце. Он снова поцеловал меня — на этот раз глубже, увереннее, но всё так же бережно.

Движения стали плавнее, медленнее, будто мы оба хотели растянуть каждое мгновение, запомнить его навсегда. Его ладони скользили по моей спине, очерчивали изгибы плеч, осторожно касались шеи — не спеша, изучая, запоминая. Мои руки гладили его плечи, спускались к груди, ощущали, как часто бьётся его сердце — в такт моему.

В какой‑то момент он осторожно уложил меня на подушки, на мгновение отстранился, чтобы взглянуть на меня — и в этом взгляде было столько любви и благоговения, что мне стало почти страшно от силы этих чувств.

— Ты прекрасна, — произнёс он тихо, почти благоговейно. — Как рассвет. Как первый весенний цветок. Как самое чистое чудо в этом мире.

Я потянулась к нему, притянула ближе. Наши губы снова встретились, но теперь в поцелуе было ещё больше нежности — той, что рождается из глубокой, искренней привязанности, из понимания, что этот момент — не просто страсть. Это признание. Обещание. Прощание, которое мы пока не готовы произнести вслух.

Мы двигались в едином ритме — медленно, бережно, словно танцевали под неслышную музыку, известную только нам двоим. Каждое прикосновение было наполнено смыслом: не просто желание тела, а стремление души соединиться с другой душой, оставить след не на коже, а в сердце.

Время потеряло значение. Были только мы, дыхание друг друга, переплетение рук, шёпот признаний, который тонул в поцелуях. Мир сузился до тепла наших тел, до взгляда, полного любви, до ощущения, что в эту ночь мы — единое целое.

Когда первые лучи рассвета проникли в комнату, окрасив стены в нежные розовые тона, мы лежали, обнявшись, и слушали дыхание друг друга. Энтариэль осторожно убрал прядь волос с моего лица, провёл пальцем по щеке.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За эту ночь. За то, что ты есть.

Я прижалась к его груди, слушая, как медленно и ровно бьётся его сердце. В груди разливалась тёплая, светлая печаль — горькая сладость момента, который невозможно повторить, но который останется с нами навсегда.

— Я никогда не забуду, — ответила я, и в этих словах была вся правда. — Ни единого мгновения.

Он крепче обнял меня, прижал к себе, будто хотел укрыть от всего мира, защитить от грядущей разлуки. Мы лежали так, пока рассвет не стал ярче, пока тишина не наполнилась звуками пробуждающегося дворца. Но в эти последние минуты мы были не наследницей рода Ваури и принцем эльфов — мы были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в огромном мире и сумели подарить друг другу мгновение вечности.