Всё было на своих местах. Потрёпанное кресло у камина, где мы с сёстрами читали при свете свечи. Полочка с бабушкиными чашками — одна с отбитой ручкой, но мы её всё равно бережём. На столе — раскрытая книга, видимо, Роза оставила перед тем как отправиться в академию: закладка торчит на середине главы.

Я поставила дорожную сумку у двери и медленно прошла по комнате, касаясь пальцами знакомых предметов. Руки дрожали. Каждый предмет здесь напоминал о чём‑то: вот царапина на столе от Розиного ножа для резьбы, вот пятно на ковре, где Мила пролила чернила, за поворотом библиотека, где мы провели долгие часы… А за окном — наш маленький сад, где мы впервые заметили, что цветок, сорванный Милой, завял ровно на рассвете, как предсказала Роза.

Все это было так давно. Я уезжала из этого дома совершенно другим человеком, и теперь мне новой нужно учиться выстраивать свою жизнь заново. Свою и девочек, ведь у них, кроме меня, никого больше нет.

С этими мыслями я прошла в бабушкин кабинет. Хотя уже, наверное, можно сказать, что он мой? Ведь я старшая в семье и на мне бремя ответственности за весь род.

Я опустилась на стул и потянула к себе стопку бумаг — счета, списки дел, заметки сестёр. Надо было разобраться с долгами семьи и спланировать будущие расходы — благодаря Его Величеству Октариэлю мы теперь могли себе многое позволить. Но мысли разбегались. Вместо цифр перед глазами вставал образ Энтариэля: его улыбка, когда мы проводили с ним долгие вечера; его взгляд, когда я сказала, что должна уехать; его руки, сжимающие мои пальцы на прощание.

«Он сейчас, наверное, на совете у отца, — думала я, машинально водя пером по бумаге и оставляя кляксы. — Или верхом на лошади, объезжает границы. Вспоминает ли обо мне хоть иногда? Или уже забыл — ведь у принца столько дел, столько обязанностей…»

Кулон на груди чуть потеплел, словно отвечая на мысли. Я прижала ладонь к нему, чувствуя слабое мерцание. Это было крошечное, но такое важное подтверждение: связь не разорвана. Он где‑то там, помнит, ждёт.

Осознав, что все равно ничего полезного сделать не смогу, решила отправиться в свою комнату отдыхать. Я проделала длинную дорогу, и теперь необходимо восполнить силы.

Приняв горячую ванну, прилегла на постель. Мыслями я снова вернулась к Энтариэлю.

Перед глазами вставали картины нашей последней ночи: его взгляд, полный нежности и боли, прикосновение рук, шёпот на грани слышимости — «Я всегда буду тебя ждать». Я перевернулась на бок, подтянула колени к животу, будто это могло унять тупую, ноющую боль в груди.