«Интересно, что он сейчас делает? — думала я, уставившись в тёмный потолок, где играли отблески пламени из камина. — Спит? Или тоже лежит без сна, вспоминая наши разговоры? Вспоминает ли тот момент, когда я впервые улыбнулась ему по‑настоящему — не из вежливости, а потому что вдруг почувствовала: передо мной не принц, а человек, который понимает меня без слов?»

Я провела рукой по подушке рядом с собой, словно могла ощутить тепло его тела. Воображение дорисовало детали: его дыхание на моей шее, запах кожи — смесь лесного мха и чего‑то неуловимо родного, его голос, шепчущий моё имя…

Резко села на кровати, тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение.

— Хватит! — тихо сказала вслух. — Ты дома. У тебя есть обязанности. Сёстры. Род. Будущее, которое нужно строить здесь, а не там, за горизонтом.

Но сердце не слушалось рассудка. Оно билось неровно, то замирало, то пускалось вскачь, будто пыталось докричаться до него — сквозь леса, горы, границы королевств.

Встала, подошла к окну. Ночь была ясной, усыпанной звёздами. В детстве бабушка говорила, что каждая звезда — это чей‑то маяк в темноте. Может, и для нас с Энтариэлем есть такая звезда — та, что светит нам обоим и соединяет невидимой нитью?

Кулон снова потеплел, едва заметно пульсируя в такт моим мыслям. Я улыбнулась, прижимая ладонь к груди.

— Ты правда там, — прошептала в тишину комнаты. — И ты ждёшь.

Эта мысль принесла странное утешение. Да, я далеко. Да, у меня есть долг перед сёстрами и родом. Но это не значит, что я должна вычеркнуть его из сердца. Напротив — память о нём может стать моей опорой.

Вернулась к постели, но ложиться не стала. Я осторожно коснулась кулона, провела пальцем по неровным граням.

— Я не сдаюсь, — сказала твёрже, чем раньше. — Я найду способ. Для нас. Для сестёр. Для нашего рода.

Мысль о завтрашнем дне больше не пугала — напротив, наполняла решимостью отправиться к сестрам и обсудить с ними наши дальнейшие планы. Я знала: если хочу изменить что‑то, начать нужно с честности. С правды. С готовности идти вперёд, даже если путь будет трудным.

Задула свечу, легла, укрывшись одеялом. В темноте кулон продолжал слабо мерцать, отбрасывая на стену призрачные блики. Я закрыла глаза, вслушиваясь в тишину дома, в биение собственного сердца и в пение птиц за окном.

«Завтра, — подумала я. — Завтра всё начнётся. Мы поговорим. Мы придумаем план. И однажды…».

Что будет однажды додумать не успела — сон пришёл неожиданно — лёгкий, почти невесомый. И в нём я снова видела его улыбку.

Сон был лёгким, но беспокойным — словно тонкая грань между реальностью и грёзами. Я видела Энтариэля: он стоял на том самом балконе, где мы прощались, и смотрел вдаль, будто пытался разглядеть меня сквозь расстояния. Ветер играл его волосами, а в глазах читалась та же тоска, что терзала и моё сердце.