Сердце забилось чаще. Я остановилась, спешилась и осторожно вытащила кулон из‑под одежды. Камень мягко пульсировал голубоватым светом, отбрасывая призрачные блики на траву.

— Энтариэль… — выдохнула я, и дыхание сбилось от внезапной догадки. — Он где‑то рядом. Совсем близко.

Волна воодушевления накрыла меня с головой. Страх и сомнения, которые изредка подкрадывались в ночные часы, разом отступили. Теперь я точно знала: дорога ведёт меня туда, куда нужно.

Быстро вскочив в седло, я погладила Фани по шее:

— Ну что, подруга, кажется, наш путь почти завершён. Давай‑ка прибавим ходу!

Я слегка пришпорила лошадь, и Фани, почувствовав моё нетерпение, перешла в галоп. Ветер ударил в лицо, растрепал волосы, зашумел в ушах. Я пригнулась к гриве, улыбаясь во весь рот.

Кулон пульсировал всё ярче, его свет словно указывал направление — туда, за следующий холм, где синела полоса леса.

«Я иду, Энтариэль, — мысленно сказала я. — И я не одна. За мной — сила, вера и два сердца, которые бьются в унисон с моим».

Фани мчалась вперёд, копыта выбивали дробь по дороге, а я чувствовала, как в груди растёт что‑то огромное и светлое — надежда, превращающаяся в уверенность, восторг, смешивающийся с решимостью. Впереди меня ждал принц, а за спиной оставались сёстры, их мечты и обещание нового будущего. И теперь я знала: всё только начинается.

В какой‑то момент вдали я увидела лагерь и горящий костёр. А навстречу мне нёсся всадник. Я, даже не видя лица, поняла, что это Энтариэль.

Всё внутри замерло на долю секунды — а потом взорвалось вихрем эмоций. Сердце застучало так сильно, что, казалось, его удары отдавались в висках. Руки невольно крепче сжали поводья, но я не пыталась придержать Фани — напротив, слегка наклонилась вперёд, словно этим могла ускорить её бег.

Он приближался стремительно: силуэт на фоне закатного неба, развевающийся плащ, уверенный ритм скачки. Я вглядывалась в черты, которые с каждым мгновением становились всё чётче, и дыхание перехватывало от осознания: вот он, тот, к кому я ехала через дни пути, чьи мысли, возможно, всё это время были со мной — через мерцание кулона, через знаки судьбы.

Кулон на груди пульсировал ярко, почти обжигающе — его свет теперь был не просто тихим мерцанием, а ровным, живым пламенем, словно соединяющим нас невидимой нитью. Я почувствовала, как по коже пробежала лёгкая дрожь — не от холода, а от силы этого момента, от осознания, что всё, о чём мы мечтали с сёстрами, начинает обретать форму.

Фани замедлила бег, перешла на шаг, а затем остановилась совсем — ровно в тот момент, когда Энтариэль осадил своего коня в нескольких шагах от меня. Он спешился одним плавным движением — высокий, стройный, с длинными серебристо‑золотистыми волосами, обрамлявшими благородное лицо. Его глаза — глубокие, цвета лесной тени на рассвете — встретились с моими, и в них я увидела то, что не нужно было облекать в слова: радость, облегчение, узнавание.