— Артелика… — произнёс он тихо, и в этом имени прозвучало столько всего: и удивление, и тепло, и какая‑то тихая, затаённая надежда, которая жила в нём всё это время.

Я тоже соскользнула с седла, едва ощущая землю под ногами. Шагнула к нему — и вдруг поняла, что улыбаюсь так широко, так искренне, как давно не улыбалась.

— Энтариэль, — выдохнула я. — Я здесь…

Он сделал шаг навстречу, и на мгновение между нами повисла пауза — та самая грань, когда слова уже не нужны, а всё самое важное передаётся взглядом, дыханием, биением сердец, звучащих в унисон.

Затем он протянул руку — осторожно, почти трепетно — и коснулся моей ладони. От этого прикосновения по телу пробежала волна тепла, а кулон на груди горел мягким, ровным светом, будто подтверждая: мы на правильном пути.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он чуть слышно. — Знал, даже когда сомневался во всём остальном.

Я сжала его руку в ответ, чувствуя, как внутри разливается удивительное спокойствие — такое, какого не было уже давно. Теперь я точно знала: всё, что я оставила позади, всё, к чему стремлюсь впереди, связано с этим моментом, с этим несносным эльфом, с тем, что мы сможем создать вместе.

— Не было ни секунды, чтобы я не думал о тебе, Лика, — его нежность щемила сердце.

— Не было ни секунды, чтобы я не думал о тебе, Лика, — его нежность щемила сердце.

Я на мгновение закрыла глаза, впитывая эти слова. Они звучали так просто, но в них было столько глубины — словно он вложил в них все дни и ночи, что провёл в ожидании. Когда я снова посмотрела на него, в груди разливалась такая теплота, что хотелось рассмеяться и заплакать одновременно.

— Я тоже, — тихо ответила я. — Всё это время… даже когда сомневалась в себе, я знала, что должна дойти. Должна увидеть тебя.

Энтариэль слегка сжал мою руку, и в этом движении было столько невысказанного — благодарность, облегчение, обещание. Он окинул взглядом мою усталую, покрытую дорожной пылью одежду, Фани, которая мирно щипала траву неподалёку, а потом снова посмотрел мне в глаза.

— Ты проделала такой путь… — в его голосе прозвучала забота. — Ты, должно быть, устала. Пойдём к костру. Ребята приготовил ужин — правда, походные блюда вряд ли сравнятся с тем, к чему ты привыкла, но, надеюсь, ты не останешься голодной.

Я невольно рассмеялась:

— После трёх дней на сухарях и сушёных фруктах я готова съесть что угодно. Даже если это будет какой‑нибудь волшебный гриб с ароматом утренней росы.

Он тоже улыбнулся — легко, непринуждённо, и от этой улыбки у меня потеплело на душе.

— О, не настолько экзотично, — заверил он. — Но кое‑что вкусное всё же нашлось.