Вот, так-то лучше. Планировку квартиры я понял ещё у соседей сверху, здесь меня интересовал антураж. Все признаки благополучия налицо: хрусталь в стенке, ковёр на стене, палас на полу, золотые колечко и цепочка с кулоном на хозяйке. В квартире идеальный до скукоты порядок. Кстати, никакой мужской обуви и одежды в прихожей я не узрел, возьмём себе на заметку.

Александра Александровна (так представилась хозяйка) усадила меня к столу, а сама присела на стульчик в сторонке. Я завёл привычную волынку про паспортный режим, кто здесь проживает, все ли прописаны, кто и где сейчас находится и далее в том же духе. Оказалось, что дети на боксе — в секцию ходят, а муж ещё с работы не пришёл.

Вот оно как! По словам странной дамы он уж несколько дней, как пропал, а тут мне на голубом глазу заявляют, что муж с работы не пришёл! Интересно, однако! Я пристально, дескать, нам всё известно, посмотрел на хозяйку и понял, что она отчаянно трусит. Не надо быть сверхпсихологом, чтобы понять это: глаза бегают, на щеках красные пятна, совсем не похожие на здоровый румянец, который я наблюдал при входе в квартиру, а руки бесконтрольно теребят подол халата, от чего он приоткрыл то, что посторонним видеть вовсе не полагается.

Не выдержав моего взгляда, «Булочка» с возгласом: «Ой, у меня же молоко!» выскочила на кухню. И даже дверь закрыла, за дверью — тишина и никакого посудного бряканья. Уж не наделала бы себе чего-нибудь, потом с ушей будет не стрясти. И я ринулся следом.

Никакого молока на плите, конечно, не было. «Булочка» стояла лицом к окну и даже не повернулась на звук открывающейся кухонной двери.

— Зачем вы пришли? — глухо спросила она.

Ну вот, самое время дожимать. А упустишь момент — и всё. Второй удачи в таких случаях почти не бывает. Опомнится и будет нести какую-нибудь околесицу и клятвенно божиться, что всё так и есть, а то уйдёт в тупую молчанку, и тогда опять будет тот самый «песец». Только вот у меня наказ — снять реакцию на появление сотрудника милиции, составить своё мнение — и только, без никакой самодеятельности. Ситуацию не форсировать. Не послушаюсь, так мне же ещё и «прилететь» может — скажут, что испортил что-нибудь товарищам из «конторы». Хуже нет, чем таскать каштаны из огня для других — не мной это правило открыто.

— Так я уже сказал. Паспортный режим, — начал я, — но если у вас что-то произошло и вам нужна помощь, вы расскажите, не стесняйтесь.

Ох, Воронцов, лезешь ты за флажки, не твоё это дело, — просквозила здравая мысль. Я её тут же растоптал.

— Поругались мы с Серёжей… — хозяйка повернулась ко мне. Взгляд лихорадочный, но глаза сухие. — Сильно поругались, и он ушёл. Вот уж несколько дней как. И ночевать не приходит.