О том, что это на самом деле такое — Оригинал некогда человека, наблюдающий за сущим с едва ощутимым любопытством и готовностью стереть мир и воссоздать его с нуля.

Прямо сейчас Артур мог признаться себе, что он не до конца осознавал последствия принятого ранее решения, но отыграть уже ничего не мог. Нет: мог, но не желал платить такую цену, как истребление всех причастных, чьё негативное отношение даст о себе знать в будущем. Владимир. Ксения. Алексей Второй. Всех их придётся уничтожить, чтобы сгладить ошибку.

Ещё оставался другой, более предпочтительный с точки зрения человечности, — ради борьбы за которую Аватар и был рождён, — вариант, подразумевающий… смирение. В конце концов, План не зижделся на всеобщей любви, и даже более того — миллионы ненавидели Артура Геслера, в то время как навязываемые им изменения только-только начались. А что будет потом, когда объявят о судьбе подавляющего большинства уже рождённых людей? О том, что они могут уже никогда не увидеть своих внуков, потому что путь вслед за колонистами им будет заказан?..

Артур Геслер спокойно принял и взгляд Лины, и её ментальный удар, постепенно обретающий форму и направленность, пропитанный агрессией и чем-то, совсем немного недотягивающим до ненависти. Первая и последняя из людей, выжившая после столь долгого контакта с буйствующей ноосферой и Оригиналом, не сдавалась, и отступилась лишь после того, как сознание покинуло её от такой банальности, как чрезмерное переутомление.

— Лина⁈ — Ксения подхватила начавшую заваливаться на спину цесаревну, а Владимир с немым вопросом во взгляде посмотрел на Артура.

— Переутомилась. С ней всё будет в порядке… в ментальном плане. Воспоминания улягутся, впечатления оттенятся новыми событиями. — Впрочем, внешний вид наследника Трона прямо говорил о том, что такого ответа ему недостаточно. — Есть один нюанс, связанный с её спасением. Она, как и многие другие обречённые телепаты, заглянула слишком глубоко. Это, как правило, нестрашно, потому как обратно «оттуда» такие любопытные не возвращаются. Но я поспособствовал сохранению Линой личности и памяти в максимально возможной её полноте. Соответственно, она знает больше, чем должна. И не просто знает, но и понимает, пережив всё… лично, скажем так.

— Что ты имеешь в виду? — Хмурое выражение на лице цесаревича лишь обросло новыми тенями.

— Тебе, Императору и всем прочим я изложил информацию устно или в документах. Примерно как если бы тебе доложили о поимке маньяка, за свою «карьеру» убившего с полсотни невинных. Ты бы осудил его? Разозлился на него? Испытал бы негативные эмоции? — Дожидаться ответа Артур, впрочем, не стал, потому как тут и так всё было ясно. — Определённо, да. Но это была бы голая информация. Ты не видел и не знал маньяка. Не знал тех, кого он мучил и убивал. Не видел всего этого. Лина же, если придерживаться той же аналогии, лично побывала во всех ролях. Маньяка. Жертвы. Наблюдателя. И узнала обо мне и Оригинале куда больше, чем кто-либо ещё смог или сможет в будущем, потому что различных «инцидентов» через её разум могло пройти сотни и тысячи…