Не искоренить, а подчинить. Не разбить вдребезги, а переплавить, что было на порядок сложнее.

И наибольшей проблемой оставался фанатизм сепаратистов, который в них старательно взращивали на протяжении многих лет.

Даже лишившись центрального руководства и видя неоспоримую мощь Гласа Иблиса, многие террористические ячейки, особенно глубоко в пустынях и горных ущельях на периферии Калифата, восприняли бы прямой призыв к сдаче как предательство их веры. Им нельзя было просто приказать сложить оружие, нельзя было подчинить силой.

Их нужно было или убедить, или направить их энтузиазм в правильное русло, заместив прежние идеалы новыми так, чтобы сами сепаратисты ни о чём не догадались.

Аватар знал, что это вполне по силам Амиру, который в действительности являлся гениальным стратегом. Пойди что-то иначе, и этот человек смог бы достичь невероятных высот в любой организации. Собственно, и сепаратисты в своём нынешнем виде существовали исключительно потому, что ключевые операции прорабатывал лично Амир. Его гений позволял извлечь выгоду даже из провала вроде того, что произошёл с Фаридом при том, что сам провал, не вмешайся в происходящее Аватар, был бы попросту невозможен: сепаратисты перебили бы членов Собора, и, фактически, одним днём пришли бы к власти в Южном Калифате через Фарида.

Тем не менее, Амиру в нынешней ситуации требовалась помощь, которую Лжебог с готовностью предоставил.

Он действовал с расчётливой жестокостью, которую стратег, сквозь застлавший тренированный разум туман чужой воли, и сам считал единственно возможным вариантом.

Те группы, которые демонстрировали исключительно слепую агрессию, отказывались от переговоров или сходу пытались пуститься во все тяжкие просто исчезали. Полностью и, как правило, без единого следа. Ни видео- и аудио-свидетельств, как с главной базой сепаратистов, ни даже тел для погребения. Исключительно пустые лагеря, нетронутые и зачищенные, куда наведывались группы Калифата, получающие координаты непосредственно от Собора.

Это пугало людей с обеих сторон конфликта, и слухи о том, что сам Шайтан прибирает к рукам неверных, распространялись со скоростью степного пожара в жаркий ветреный день.

Потому что это был не просто террор — это была демонстрация абсолютного, божественного уровня силы, против которого одинаково бессильными оказались и автомат, и пси-манипуляция, и фанатичная молитва.

Парадоксально, но именно эта тотальная, нечеловеческая беспощадность к непокорным впоследствии создавала возможности для капитуляции остальных, включая не только лишь осколки организации сепаратистов. Все разумные аналитики, политики и офицеры старшего звена сходились на том, что такая демонстративная жестокость могла сохранить множество жизней на дистанции, отчего, опять же, люди начали пересматривать своё отношение к происходящему: если поначалу Лжебог их напугал до дрожи в коленках, то теперь они начали задаваться правильными вопросами, делая не менее корректные выводы.