— Когда я остаюсь один, я не могу перестать думать о том дне в лечебнице, когда я трахал Сирену Лоуренс. Я постоянно прокручиваю это в памяти.
На мгновение воцарилась тишина, а затем он заговорил: низко, с хрипотцой в голосе.
— И что именно ты прокручиваешь?
— Все совсем не так, как вы думаете. — Я замолчал, прислушиваясь к тому, как он заерзал за перегородкой. — Я прокручиваю не это. А то, что происходило по ту сторону зеркала. За стеклом. Мне интересно, дрочили ли те мужчины и женщины, пока я трахал её.
На моих словах его дыхание сбилось, и я продолжил:
— Мне интересно, запотело ли стекло с их стороны от тяжелого дыхания. Кончали ли они, пока она пыталась вырваться. Думаю, может, мне отыскать кого-нибудь из тех, кто был там в ту ночь, чтобы снова поймать этот кайф? Может, они расскажут мне, как исходили на говно и надрачивали, пока я ее трахал? Может, они и ко мне прикоснутся? Позволят отсосать им. Вылизать их. Трахнуть их, пока они будут смаковать каждую деталь.
В ответ мне была лишь тишина.
— Отче? Вы можете мне помочь? — прошептал я, и мой голос задрожал от нахлынувших эмоций. — Можно ли отпустить мне этот грех?
Отец Вэнс прокашлялся.
— Это ужасный грех, сын мой.
— Я знаю, — ответил я. — Потому и прошу о помощи. Я до безумия хочу почувствовать это на себе. Кончить под их рассказы о том, каково это — стоять по ту сторону стекла и смотреть. Или отпустите мне грех просто за то, что я чудовище. Я приму любой ваш вердикт без лишних вопросов.
— Ты говорил с кем-нибудь еще о том, что чувствуешь?
— Нет. Я слишком грязный. Мне слишком стыдно говорить об этом хоть с кем-то еще.
— Ты порочный мальчик, — сиплым голосом произнес отец Вэнс.
— Я мог бы стать вашим порочным мальчиком, отче, — я замолчал, ожидая ответа.
Вместо ответа из-за решетки донеслось лишь тяжелое дыхание. Это заставило меня улыбнуться.
— Если вы были там, я бы очень хотел, чтобы вы мне помогли, отче. Умоляю, помогите мне выкинуть эти мысли из головы. Мне нужна разрядка. Пожалуйста. Помогите мне, отче.
— Я могу помочь тебе, но ты должен показать, насколько сильно жаждешь этой помощи.
Я перестал перебирать четки, и по моему лицу медленно расползлась хищная улыбка.
Как же идеально…
— Подойди ко мне, дитя мое.
Я поднялся и вышел в пустой зал церкви, бросив взгляд на свечи, мерцающие во тьме. Мы были здесь не одни, но я вообще никогда не оставался один. Я улыбнулся, зная, что за мной присматривают, и подошел к двери отца Вэнса. Отодвинув ее, я увидел, что он уже ждет меня. Осторожно протиснувшись внутрь, я приготовился получить свое отпущение грехов.