— Честно говоря, я так жить не могу.
Кобра ехидно оскалился в ответ:
— Честно говоря, котенок, ты будешь жить так, как я тебе скажу.
Джакс тут же снова впечатал его спиной в стену.
Ашер, который так и не перестал пожирать меня взглядом, подошел ближе к кровати:
— Ты в порядке, принцесса? Тебе что-нибудь принести? Можешь поспать в моей постели.
Слова звучали заботливо. Но хриплый, с придыханием голос и то, как ходили желваки на его татуированной челюсти, говорили о чем угодно, только не о невинных намерениях. От него буквально волнами исходило сексуальное напряжение, и я чисто физически не могла не заметить внушительный бугор, отчетливо проступающий сквозь его спортивки.
Если бы он не был конченым мудаком, который меня предал, я бы, может, и приняла его предложение. Его тело было настоящим произведением искусства, а от татуировок невозможно было оторвать глаз. Но, увы, он им был.
— Я в норме, — сказала я и махнула на него рукой и демонстративно принялась зарываться обратно под одеяло. Но тут же замерла, когда Ашер подался вперед.
Он медленно провел своим татуированным большим пальцем по моим губам:
— Тебе достаточно просто попросить, и я дам тебе все, что захочешь.
С этими словами он вышел за дверь.
Я так и осталась сидеть с открытым ртом, глядя на его удаляющуюся татуированную спину. Ксеркс оскалился, словно дикий зверь, и попятился следом за ним. Хрен его знает, какая муха его укусила.
Когда эти двое свалили, Джакс и Кобра вальяжно направились в мою сторону, и я подозрительно прищурилась. Они что, собираются отправить меня в нокаут в порыве ярости?
— Подвинься, — прошептал Кобра и аккуратно пихнул меня в бок.
Внезапно я оказалась зажата на кровати, как в сэндвиче, между массивными телами Кобры и Джакса.
— Э-э… Мы что, собираемся?.. — задала я вопрос на миллион.
— Завали ебало, котенок, и спи, — огрызнулся Кобра и накрыл мои глаза ладонью, будто мог физически заставить меня уснуть.
В груди Джакса завибрировал предупреждающий рык:
— Не смей так с ней разговаривать.
Кобра покрепче прижал меня к своей груди, натянул на себя одеяло и сонно пробормотал:
— Я убью вас обоих.
Мы с Джаксом лишь хмыкнули, но промолчали, и я уткнулась лицом в его теплую, пахнущую каштанами грудь. Я никак не могла согнать с лица дурацкую улыбку, потому что слова Кобры, каким-то максимально извращенным образом, прозвучали как самое настоящее признание в любви.
Официально заявляю: у меня поехала кукуха.
Глава 17. Сэди
Деметр просит прощение
— Выбираю смерть, — прохрипела я, судорожно глотая воздух и всерьез гадая, не началась ли у меня астма.