В отчаянной попытке получить разрядку я обложила этого фейри всеми матами, которые знала, и сыпала изощренными угрозами расправы:

— Я тебя, сука, твоими же кишками задушу, если ты прямо сейчас меня не доведешь, ублюдок еба…

И меня снова прервали пульсирующие волны тепла и холода вкупе с вибрацией, унесшей мой клитор в какое-то другое измерение. После того, что показалось мне целой вечностью чистой пытки, я тяжело дышала, а смазка уже буквально стекала по моим икрам прямо на пол.

Меня всю трясло от напряжения.

— Пожалуйста, хватит, — прошептала я, бессильно роняя голову набок и всерьез подумывая о том, чтобы просто разрыдаться.

Моя киска снова запульсировала, и я громко, навзрыд разрыдалась.

И тут, в отличие от всех предыдущих разов, когда этот фейри безжалостно издевался надо мной, раздался громкий шлепок, и вибрация мгновенно стихла.

— Да я в этот раз собирался дать ей кончить! — донесся до меня искаженный голос.

Второй искаженный голос тут же огрызнулся в ответ:

— Да откуда я знал, что она, блядь, заплачет?! Мне-то что было делать?

Я принялась бешено крутить головой в мешке, отчаянно пытаясь брыкаться ногами и высвободить руки. Фейри был не один.

Их тут двое. На такое я вообще не подписывалась.

Я истошно заорала:

— Пожалуйста, только не надо сосать мой локоть! Я не хочу!

Признаю, после пятидесяти несостоявшихся оргазмов у меня знатно поплавились мозги, чем и объяснялась эта минутная локтевая паника. Слезы ручьями текли по моему лицу, я извивалась всем телом, пытаясь вырваться из плена стула.

Это был самый ублюдский распутный период в истории.

Я вообще не чувствовала себя горячей, сексуальной или независимой сучкой. Мне было грустно, хреново, и я была дико, просто нечеловечески возбуждена.

И совсем не в хорошем смысле.

Внезапно мешок сорвали с моей головы, и мое заплаканное, перекошенное лицо наконец глотнуло свежего воздуха. Долгие несколько секунд мой мозг наотрез отказывался обрабатывать картинку перед глазами, потому что увиденное повергло меня в глубочайший шок. Ситуацию знатно усугубляло то, что мир вокруг все еще искрился и переливался глиттером.

Я уже едва не попросила вернуть мешок обратно.

Все в комнате замерли как вкопанные. Во множественном числе. На меня пялились четверо мужчин. Четыре парня, которых я знала как облупленных, потому что жила и сражалась бок о бок с ними каждый божий день.

Прямо передо мной стоял Джакс, сжимая в своей огромной мозолистой ладони вибрирующее овальное яйцо. К нему тянулся Ашер, чьи татуировки в виде роз и пламени бугрились на мышцах, пока он пытался отпихнуть Джакса подальше от меня.