Вот только теперь она была настолько красивой, что вокруг нее буквально летели искры и блестки. Вообще ни разу не пугающе.

Я покачала головой:

— Да не защищаю я его! Я искренне желаю ему сдохнуть в муках и как можно скорее. Я просто констатирую факт: пока ты с ним не познакомишься поближе, в него капец как легко влюбиться.

Аран сделала вид, что ее сейчас стошнит.

— Кстати, о знаменитостях. Раз уж ты принцесса, есть какие-то бонусы от должности? Может, вытащишь меня из этих Игр Фейри, чтобы я еще пожила немного? — я широко улыбнулась и показала ей жест: большой палец вверх.

Аран дернула за усыпанный бриллиантами ошейник на шее. Точно такой же носил Кобра.

— Рада бы, но мамочка держит меня под замком.

Она начала рвать его так агрессивно, что я испугалась, как бы она сама себя не задушила. Очевидно, с менталкой у нас обеих были явные проблемы.

Аран застонала, пытаясь оттянуть металл от горла:

— Хотя, какая разница. У меня никогда не было и намека на магию элементов, так что нахрена она нацепила этот зачарованный ошейник — без понятия. Против нее я хуже, чем пустое место.

— От тебя не пахнет слабачкой. От тебя несет леденящей смертью.

Аран продолжала терзать ошейник как сумасшедшая:

— У элиты фейри магия проявляется еще в детстве. У меня — ни разу. Даже если у меня и проявятся какие-то крохи, я буду слабой.

Мой осипший голос дрогнул от нахлынувших чувств:

— Я знаю, каково это — чувствовать себя беспомощной.

В памяти вспыхнуло то, как Дик порол меня хлыстом. Очень долго мою душу ломали оковы паршивого существования. Когда ты каждый день засыпаешь и просыпаешься с мыслью, что ты никто и ни на что не способна, это тебя меняет. Закаляет. Но не в хорошем смысле.

— И все равно я считаю, что ты сильная, — сказала я, втягивая ее запах.

Я бы все свои бабки на это поставила.

— Ага, щас, — Аран откинула голову назад и тяжело, совсем не по-детски вздохнула, продолжая теребить кристаллы на шее.

— Ну, по крайней мере, мы в этом дерьме вместе.

Я сгребла ее в охапку и зажала в медвежьих объятиях, чтобы она перестала судорожно рвать ошейник. Аран обмякла в моих руках, и у меня на сердце потеплело. А я ведь научилась нормально обниматься.

Вдруг она отстранилась. На ее лице появилось фирменное упрямое выражение:

— Нет, ни хрена. Я все еще гребаная принцесса, а ты — альфа, которая превращается в саблезубую тигрицу. Мы не пропали. У меня есть ресурсы дворца. Напрямую пойти против матери я не могу, но я могу помогать тебе по мелочи.

Я выпалила без задней мысли:

— Ты бы могла как-нибудь откопать для меня одного мужчинаа из мира перевертышей?