— Если вокруг неё такая свалка мужиков, — я снова посмотрел на солнце и проговорил задумчиво. — Почему она помогла мне?

Этот вопрос начал крутиться в голове, едва я очнулся. Мы не знакомы, не встречались, денег я ей не одалживал и уж тем более она мне. Эта девушка, девчонка… Марго. Она не может знать, что я существую, но тем не менее знает и даже каким-то образом узнала о ловушке Жировика и решила помочь. Почему?

Я должен найти её, поговорить, хотя бы высказать благодарность.

— Щенок, где она живёт?

— У неё нет своего дома. Зачем он ей? Она же воровка.

— Но где-то у неё должно быть логово, куда Ив дю Валь приносит свои подарки.

— Если это так важно, я узнаю для вас, господин.

— Узнай пожалуйста.

Пацан рванул к воротам, желая немедленно приступить к поручению. Я не имел ввиду, что сделать это нужно сегодня, но сдерживать его порыв не стал, пусть бежит. Прошёл к конюшне, сел на колоду, которую мы использовали для тренировок.

— Гуго, спасибо, что спас меня. Ценю твою помощь.

— Господин, — поклонился сержант.

— Сколько я провалялся?

— Неделю, господин. Вы быстро поправляетесь. Аббат бенедиктинцев прислал лекарку. Очень хорошая лекарка.

— А что Жировик? Не приходил со своими кабанами?

— Нет, про него ничего не слышно, будто ничего и не было. Зато весь город гудит о прево Лушаре. Схватили несколько бродяг, те признались в убийстве.

— Представляю, как добивались призваний.

— В следующее воскресенье казнь на Турнирном поле. Приговорили к четвертованию.

Голос Гуго звучал спокойно, будто те бродяги в самом деле убили прево. Впрочем, меня их судьба тоже не заботила. Всегда и во все времена есть люди, которые получают не за своё, и есть люди, которые за своё не получают. Поэтому сейчас меня больше беспокоило молчание Жировика. Я на него наехал, и не важно, что он об этом узнал и свёл на нет мои усилия, факт наезда это не отменяет. С его точки зрения я за своё до конца не заплатил и потребует вернуть должок, тем более что он ещё за прошлые мои долги не всё взыскал. А с моей точки зрения, теперь он мне должен. За Баклера. Хрен с ним убили бы, но чтоб потрошить? Нет, ребята, такое не канает.

Перрин вынесла нам с Гуго по кружке глинтвейна. Лишних денег на специи у нас не было, поэтому варила она его на основе лаврушки, мёда и пары иных секретных составляющих, а вино брала самое дешёвое. Но её глинтвейн всё равно согревал и тело, и душу.

Мы просидели до вечера, потом Гуго помог мне вернуться в комнату. А ночью я проснулся от шороха. Кто-то крался от двери к кровати. Первая мысль: Жировик прислал убийцу? Ему как-то удалось забраться в дом и пройти мимо Гуго. Сон у старика чуткий, писк комара слышит, но прозевал. Я попытался дотянуться до меча, тот лежал слишком далеко, надо вставать. Не успею. Ухватил подушку за край, она тяжёлая, набита паклей, если ударить — мало не покажется. И я ударил. Нападавшего снесло как ураганом щепку. Послышался шлепок о стену и тонкий жалобный вой: