— Господин, за что?..

Щенок?

Я выругался так, что ни один средневековый француз не поймёт, да и не средневековый тоже.

— Во имя всех святых… ты какого… среди ночи!

— Господин, я сделал то, что вы хотели. Я думал, вы пожелаете узнать сразу… а вместо этого…

По лестнице загрохотали шаги, в комнату вбежал Гуго, в одной руке меч, в другой светильник. Пацан лежал на полу у стены, видимо, как съехал по ней, так в той позе и остался. На лице гримаса боли, на щеках слёзы. Мне стало неловко, но, впрочем, сам виноват, не хрен было краться в темноте к человеку, день и ночь ожидающему нападения.

Вошла мама.

— Что у вас здесь происходит?

Оценила общую картину, развернулась и ушла.

Гуго положил меч на сундук, ухватил Щенка за ворот и вздёрнул на ноги. Осмотрел затылок и покачал головой:

— Ничего страшного, шишка. Ты как мимо меня прополз, тараканище?

— Я осторожно. У меня отмычка, любой замок открывает. Открыл, зашёл. Никого не хотел будить.

— Ну что, не разбудил?

Щенок погладил затылок.

— Отмычку покажи, — попросил я.

Он вынул из поясной сумки связку железяк на верёвочном кольце. Острые, похожие на лопаточку, с кольцами, изогнутые, хитро вывернутые. Щенок, похоже, настоящий местный медвежатник.

— Любой замок открыть можешь?

— Нет, господин, не любой. Вот Заплатка настоящий вязальщик, а мне ещё учиться и учиться, — и спохватился. — Ну, теперь-то не надо, я сержантом стану, как Гуго. Если вы меня к себе оружейником возьмёте.

Он посмотрел на меня с надеждой.

— Оруженосцем.

— Ага, оруженосцем.

Я уже устал объяснять ему, что не имею права брать его в оруженосцы, потому что сам ни разу не рыцарь и никогда им не стану. Я всего лишь бедный дворянчик без денег, связей и перспектив, но он упорно отказывался в это верить.

— Ладно, разберёмся. Ты чего крался-то?

— Я нашёл её.

— Кого?

— Марго.

Он помолчал, ожидая похвалы за оперативность, но дождался лишь моих нахмуренных бровей и продолжил:

— Она живёт в бегинаже[1] на улице Дев Господних. Это почти у самой городской стены. Дом как у вас, только выход прямо на улицу. Места хуже не придумаешь, но чисто, бегинки сами убирают мусор и вывозят на пустырь ручными тележками. У Марго отдельная комната, потому что она много тратит на общее житьё. Могла бы стать настоятельницей, но не хочет. И вообще, она глупая, — безапелляционно заявил Щенок в конце.

— Глупая?

— Конечно! Перед ней такие мужчины стелются, могла бы во дворце жить, а выбрала курятник.

— Ты откуда знаешь?

— Слушать умею. И ещё, господин, если хотите встретиться с ней, то помните, там всюду топтуны Жировика пасутся. Я видел троих. И слуги дю Валя тоже там, и слуги Шлюмберже. Задирают прохожих, одного в кровь избили, и между собой собачатся.